Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

— Да твой пацан лох голимый, если одну отпускает гулять так поздно!

— Нет, он меня любит. Мы поругались немного, но он меня всё равно любит, — девушка «задумчиво» замедлила ход.

Всё верно — слева неработающий ларек, следом кинотеатр, а между ним и оградой городского рынка притаился скверик, густо усаженный дубами. Сюда выходили на «разговор» во времена дискотек на выходных. Тихо, скрыто от посторонних глаз. Места для нападения лучше не придумать. «Мальчишки» тоже это понимали, и кровь, а может моча, ударила им в голову.

— Заходи справа, Лысый. Не дай ей уйти! — крикнул самый пьяный и охота началась.

Её охота…

Девчонка «испуганно» взвизгнула и попыталась убежать. «Волчья стая» с улюлюканьем начала загон. Я тоже ускорился в переброске тела от одной тумбы к другой.

Один из парней обогнал девчонку по расчищенной дороге и встал на пути, расставив руки и ноги. Не пускал к рынку. Растопырился в разные стороны, как морская звезда. Он словно предлагал ударить по паху, и девушка так бы и сделала, если бы ей не нужны были все нападающие.

— Не надо! — крикнула девчонка и начала забирать вправо.

Как раз туда, куда нужно веселым ребятам.

Ага! Как раз туда, куда нужно ей!

Ботфорты проваливались в снег, девушка пару раз падала, но поднималась и упорно двигалась к своей цели. Улюлюкающие молодые люди не торопились ловить её. Они подзадоривали и гоготали позади. Гнали туда, где без посторонних глаз можно будет облапать, разорвать одежду и сделать своё мерзкое дело.

Ну что же, они сделали свой выбор. Теперь мне их было ни грамма ни жаль.

Я возник за спиной последнего парня. Легкое касание плеча, зажим, и неудачливый насильник рухнул лицом в снег. На пару часов сон обеспечен.

Замёрзнет? Да нет, не успеет.

Отряд не заметил потери бойца и продолжил погоню.

— Помогите! — крикнула девчонка, но негромко, чтобы услышали только преследователи.

Посторонние ей не нужны.

— Сейчас поможем! — хохотнул то ли Лысый, то ли Серый. — Так поможем, что потом месяц ноги не сдвинешь вместе.

Бег продолжился. Ещё двое преследователей «заснули» от моих прикосновений. А четверо настигли девушку как раз на кромке черной непроглядной тени от кинотеатра. Она довела их до удобного места!

— Спа… — рука в перчатке оборвала женский крик.

— Заткнись, тварь. Будь ласковой и с тобой ничего не случится. Или хлебальник располосую… — в свете последнего фонаря блеснул зуб перочинного ножа.

— Ну, будешь ласковой? — пьяный покачнулся и едва не упал.

Девушка кивнула. Глаза по пять рублей. Дышит часто-часто. Вон, как грудь вздымается. Испуганная жертва, одним словом.

— Вот и лады. Сейчас мы тебя пустим по кругу, а потом и отпустим. Будешь сопро-отивляться? — икнул другой молодчик, который по-хозяйски положил руку на шубку в области груди.

Как же от них прет перегаром…

Девушка покачала головой. Она заметила лежащих в снегу и подобралась, будто кошка перед прыжком. Скользнула взглядом по деревьям и голым кустам. Я сросся с дубом, став с ним одним целым. Пятидесятилетний опыт охоты уже въелся в мышцы

Вздох и… Нужно двигаться дальше!

— Миха, Димон. Вы чего развалились? Мудаки пьяные! Ну и хер с вами. Мы сами поразвлекаемся. Серый, тащи её под навес.

Под навесом свалены ржавые балки, гнилые стропила и там есть стенка, которая закрывает навес от дороги и посторонних глаз. Как раз из-за этой стенки я и выскочил.

Всего четверо. Два прыжка, пока они удивленно смотрели на неизвестно откуда возникшую фигуру. Два удара по сонным артериям. Не убить, но усыпить. Оба парня осели, словно из них вытащили позвоночник.

Девушка угрюмо потупилась. Ну извини, родная, сегодня у тебя другое развлечение.

— Ты кто, тварь? — рыкнул человек, воняющий так, словно целиком состоял из перегара.

— Твое счастье, — ответил я и двумя быстрыми ударами отправил последних к остальным.

Семь тел на снегу. Вскоре придётся перетащить их в тёплое место. Но сейчас не до них. Сейчас я должен закончить свою охоту.

Я выхватил серебряный нож с древними рунами. Быстро резанул ребро ладони, чтобы напитать клинок кровью и усилить его стократ. Осталось только нанести один удар в то место, где недавно потенциальный насильник мял шубку.

— Я давно тебя почуяла, — неожиданно улыбнулась девушка. — Ты стал стар и медлителен, последний из рода Ярилы.

Что? Она меня знает?

Что же, тем лучше. Не будет долгих рассусоливаний и различных прелюдий. Если она знает кто я, то знает и зачем я здесь. Вернее, за кем. А что до того, что слишком стар… Всего-то семьдесят лет. Самый расцвет жизни для ведаря — охотника на оборотней. В глобальных боевых операциях уже не участвую, но свой город в обиду всё равно не даю.

— Помолишься своей богине? — спросил я.

— А зачем я буду молиться сама себе? — улыбнулась девушка и выбросила руку вперёд

Как же быстро!

Я заблокировал удар, но от его силы меня отбросило далеко назад. Нога проехалась по снегу, вспарывая борозду, и упёрлась в корень дуба. Старое дерево подалось под пяткой, а потом дрогнуло, мол, давай — сражайся!

На том месте, где только что стояла девушка в меховой шубке и юбке, теперь стояла белокурая статная красавица в белоснежном саване. Серп в её правой руке краснел лезвием и поблёскивал под светом луны.

Твою же медь!

Вот не свезло, так не свезло — сама Морена, повелительница оборотней, проявилась передо мной во всей своей смертельной красе! А хуже этого вряд ли что может быть!

Впрочем, я поторопился с определением худшего. Семь человек неожиданно вскинулись, превратились в громадных волков. А ведь так неплохо лежали! Валялись бы себе дальше!

Твари! Как же всё спланировали — закидались эликсирами, закупорили поры, искупались в ванне со спиртом, чтобы перебить свой запах. Безропотно падали, пока я подбирался ближе.

Актёрищи! Оскаров им за это целую тележку! А я?

Я расслабился и вот результат. Окружили со всех сторон… Может, и в самом деле я стал слишком стар для этого дерьма? Может, пришло время дать последний бой? Ведари никогда не умирали в своих постелях, вот и мне пора подтвердить это правило!

— Это мы на охоте, последний из рода! — оскалилась белоснежными зубами Марена и указала серпом на меня. — Убейте его и да воцарится Зима