Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал - Денис Игоревич Камков

все время держаться северного направления, выбирая наиболее широкие коридоры основного пути. Демон, должен был обитать в самой глубине подгорного лабиринта, там, где подземелья спускались до уровня лавовых потоков. Что с ним делать, я пока не представлял, поэтому рассчитывал сейчас не спускаться в глубины, оставив, по возможности, разборки с этим огненным духом на обратный путь, когда инициация навершия жезла будет мной успешно проведена и мои силы, как сказал Хомун, должны будут вырасти в разы.

В начале пути я продвигался довольно быстро, следуя широкому коридору и не отвлекаясь на встреченные ответвления, спуски и колодцы. В темноте мне не удавалось рассмотреть попадающиеся мне по пути залы и гроты, наверняка очень красивые при факельном освещении и без сомнения таящие множество тайн и легенд о своих прошлых обитателях. Камень был профессионально обработан, потолки залов подпирались абсолютно круглыми и одинаковыми колоннами, расположенными на равных промежутках друг от друга, образуя анфилады, теряющиеся своими округлыми сводами и арками во тьме. Факелы, все еще торчащие из кронштейнов, закрепленных на стенах и колоннах, были, конечно, давно уже без масла, но тем не менее, при желании можно было бы, даже по прошествии веков, хоть сейчас осветить это древнее жилище, ушедшего из этого мира, славного и трудолюбивого подгорного народа.

Чуть дальше стали попадаться статуи, вырезанные в камне, за ними виднелись лишенные дверей залы, где были видны плиты гробниц. Почти все из них были расколоты, а усыпальницы наверняка давно разграблены. За столетия, прошедшие с тех пор, когда гномы ушли из своих королевств, все созданное ими должно было рассыпаться и истлеть, но только не камень. Пусть вершины и гряды гор уже рассыпались под действием времени, воды и ветров, но тут, в глубине подземелий, базальт сохранился практически в том же виде, что и в те, покрытые пылью веков времена, когда молоты и кирки, еще наполняли своими звуками, а жаркие горны великих кузниц – теплом и жизнью эти, ныне мрачные и пустые, и давным-давно заброшенные, подземные чертоги.

Размышления вели мои мысли вглубь веков, а прочитанные книги, сказания и летописи, позволяли фантазии оживить в моей голове те времена. Я представлял народ, своим титаническим трудолюбием, создавший эти великолепные залы, гроты, колоннады и галереи. Имея в руках лишь элементарные кирки и молоты, они в крепчайшем базальте выстроили, поражающие воображение, своими огромными размерами, пространства, где могли жить, работать и творить, сотни и тысячи представителей, несомненно, славного и богатого своими уникальными представителями народа, заслужившего славу лучших умельцев и мастеров этого мира.

В руках у меня сейчас был один из лучших доказательств мастерства, вышедший из кузни, которая располагалась, где-то под моими ногами. В жарких глубинах этих гор, некогда трудились великие мастера подгорного народа, чье оружие и доспехи могли зачастую поспорить, своим качеством изготовления, с созданными образчиками лат и мечей, сотворенных перворожденным народом. Гномы, конечно же, были не так искусны в магии, поэтому их произведения хоть и были не менее прекрасны по виду, но увы, значительно уступали в характеристиках, таких как прочность и смертоносность, присущих зачарованным доспехам и оружию перворожденных. Очень часто великие воины и полководцы, с гордостью носящие доспехи, выкованные гномами, обращались к эльфам, с просьбой наложить чары или инкрустировать в них колдовские камни, дающие дополнительную прочность их латам и силу холодному оружию. Вот тогда, эти воины, итак не имеющие себе равных на ристалищах, становились воистину легендарными и практически несокрушимыми.

Я с удовольствием побродил бы здесь, в поисках артефактов, оружия или брони, но у меня совсем не было времени. Я, конечно, понимал, как тщательно уже не раз обшарены эти подземелья, и какой мизерный шанс по прошествии стольких лет, найти не вскрытый тайник. Кроме этого, меня буквально тащил вперед посыл, полученный от Хомуна. К тому же, мне совсем не улыбалась идея проводить здесь ночь. По моим расчетам, я должен был успеть, двигаясь по прямой, пересечь горы до заката, если ничто или никто меня не задержит в пути.

Дважды мне приходилось принимать бой с пауками, расплодившимися в пустых лабиринтах. Если по отдельности они не представляли опасности, то когда на меня с бокового прохода ринулась их целая туча, мне пришлось совсем не сладко. Палить сферами было глупо, пауки были слишком мелкими целями, и их тут было несметное количество. Самые крупные особи не дотягивали даже до размеров охотничьей собаки, а основная масса была размером с небольшую крысу. Противниками они оказались слабенькими, зато брали числом.

Я сначала воспользовался массовым вариантом рук мертвецов, что позволило мне серьезно проредить несущуюся на меня толпу, кроме этого, от небольшого урона вылезших из пола и хватающих их рук, большинство захваченных в плен пауков, погибали, а руки хватали все новых и новых бегущих ко мне насекомых. Затем в кишащую массу полетела Волна порчи, добивая всю оставшуюся мелочь. Крупных особей я уже закидывал Сферами чумы. Провозился я минут пятнадцать и дважды был вынужден отступать, когда крупные особи наваливались скопом. Даже самые крупные из них, мгновенно умирали от единственной сферы, но из коридора валило их нескончаемым, как казалось поначалу, потоком. Постепенно вал паукообразных поредел и еще через пару минут, наконец, иссяк. К тому времени манна моя была почти на нуле и я уселся, устало прислонившись спиной к стене и мрачно обозревал сотни, в беспорядке раскиданных, суставчатых ножек и жвал, перемежавшихся кусками дотлевающих мохнатых тел. Пета я в этом бою вызвал только раз, но из слабеньких пауков он получился хилым и, смело рванувшись в атаку в самую гущу, очень быстро был разобран ими по отдельным косточкам.

Уже было темно, когда я выбрался на свежий воздух. Пришлось спешно ужинать и укладываться спать на небольшой полянке, окруженной колючими кустарниками, закрывавшими собой выход из лабиринта. Я порядком устал и поэтому заснул тотчас, как только моя голова коснулась скрученного валиком красного боевого плаща. Дорожным же плащом, более плотным и теплым, я укрылся вместе с головой, оставив только маленькую щелку для дыхания. Ночь прошла совершенно спокойно, спал я, на удивление, даже после такого боя, крепко и без сновидений. Мрачные подземелья и сонмы пауков не приходили в мои сны, оставаясь навсегда в прошлом.

Солнечное утро окрасило скалы в алый цвет, подсветив редкие, не осыпавшиеся и потому еще высокие ледяные вершины, заставляя их сверкать, подобно маякам, зовущим корабли из далекого моря в родные бухты. Повернувшись на север, в сторону своей цели, я убедился, что яркие краски за спиной, это единственные светлые и радостные