Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

Она резко повернула голову, рыжие кудряшки подпрыгнули и упали.

— Договор. Ваша душа заключила его аж в десятом веке. И по условиям, если вы умираете не от естественной старости, то ваша душа возвращается обратно в тело Василисы… В другой мир. Чтобы заключить этот договор заново. Проклятые временные петли! — Фэйрлайт от досады топнула ногой. — Вот зачем вам понадобилось заключать этот договор?

Я развела руками.

— По закону душа не является дееспособным лицом, уполномоченным совершать сделки, поэтому я не могу считаться ответчиком, — от сухости моего канцелярита Фэйрлайт передёрнуло. — И что, за десять веков я ни разу не умерла не своей смертью?

— Получается, что так.

— Какая везучая у меня душа, — усмехнулась я.

— Ладно, — сказала Фэйрлайт. — Делать нечего, возвращайтесь в свой десятый век.

И принялась тыкать в экран своего планшета, и под пальцами её расплывались светлые пятна, так что мне подумалось, что если долго наблюдать за ней, то можно увидеть, что же там, в потустороннем гаджете… Но времени у меня не было, потому что за спиной с тихим “вжжжжик” образовался портал, высокий, с серебристо-фиолетовым вихрем в середине. Вихрь этот крутился всё быстрее, расплывался, и мне показалось, что я вижу сквозь него темно-зеленый сосновый бор, и озеро, а на его берегу — черный терем с башнями, крутыми двускатными и шатровыми крышами.

Вдруг мне стало страшно. Я повернулась к Фэйрлайт, которая с умильным сосредоточением сравнивала портал и показатели на экране.

— Что это? — проговорила я сиплым голосом. — Нет-нет, я не могу в десятый век. У меня же смерть, у меня лунная дорожка…

В душе зародилась тоска, ледяная, глубокая, как Марианская впадина, а вместе с ней — чувство, что я потеряла что-то очень важное. Возможно, собственное бессмертие в райских садах.

— Фэйрлайт, милая, мне нельзя в десятый век. Сделайте что-нибудь!

И.О. Смерти посмотрела на меня с сочувствием.

— Извините, пожалуйста. У меня инструкции. И протокол.

Портал ожил и принялся втягивать меня в себя, как магнит притягивает маленькую монетку. Я оглянулась на фиолетовый водоворот с ёлками за ним, потом снова посмотрела на Фэйрлайт, а тяга тем временем стала такой сильной, что мои призрачные ноги заскользили по земле. Одновременно исчезло мигание машин: скорая и полиция отправились по своим делам, увозя моё бесполезное тело.

— Фэйрлайт! Помоги! — не помня себя от ужаса, закричала я.

— Я разберусь! — выкрикивала в ответ девчонка, следуя за мной. — Запрошу… Посоветуюсь. Вы только держитесь там! Я вас вытащу-у-у-у…

Последнее, что я видела — это дорога, залитая желтым светом фонарей, и несчастное лицо Фэйрлайт. В следующую секунду коварный портал поглотил меня, и всё померкло.

Глава 2. Попаданка, темница и каша

Я отмахивалась от монстров дубовым табуретом, крепко сжимая его в руках. Руки были мне незнакомы: пальцы недлинные, мягкие и нежные, с короткими ровно подстриженными ногтями. Слишком ухоженные для человека, решившего драться за свою жизнь деревянной мебелью. Но они были меньшей моей проблемой, потому что напротив стояли существа, которых быть просто не могло.

Если коротко — черти. Невысокие, неказистые, в каких-то лохмотьях, трое зеленокожих, двое — с красной кожей и завитыми, точно у баранов, рогами. Они смотрели на меня во все глаза и не спешили нападать. Вероятно, опасались табурета.

— Василиса Ярославна, нездоровится вам нынче? — спросил тот, что стоял ближе всех. Он выставил руки вперед так, словно хотел меня успокоить. На них было всего по три пальца.

— Я Василиса Петровна! — голос мой сорвался на фальцет, и я угрожающе махнула своим неказистым оружием.

Как же я оказалась в такой нелепой ситуации?

Проснулась я от того, что мне приснился кошмар. Привидилось, что я умерла и явилась за мной странная смерть: невысокая, рыжая и наглая. Но вместо того, чтобы забрать меня на небеса, как полагается любой добропорядочной Смерти, эта заявила, что я должна отправиться в 10 век, а затем запихнула меня в портал. При всей нелепости история эта казалась мне такой реалистичной, что проснулась я с глухо колотящимся сердцем и позволила себе несколько секунд блаженства: это всё дурной сон, просто кошмар. А потом я открыла глаза.

Первым я увидела потолок. Он был невысоким, каменным, а по углам разрослась жирная паутина. Одно можно было сказать точно: это не был потолок моей московской квартирки. Следом я поняла, что мне очень жестко лежать, поэтому я поднялась и вместо ортопедической кровати обнаружила самую простую, деревянную, покрытую жестким войлочным матрасом. Под голову — низкая подушка, в ногах — лоскутное одеяло, не богатое, но тёплое. Стены в комнате оказались каменные, сложенные из больших грубо отесанных булыжников, но сухие, как и пол. Вместо одной из стен — решётка с толстыми прутьями. Никакой влаги, потеков, грибка и плесени. За решёткой — длинный пустой коридор, который освещался единственным факелом. В углу обнаружилась невысокая голландская печь с котелком на ней, рядом обеденный стол с одним стулом, дальше — столик с зеркалом. В моём новом пристанище было даже окно. Невысокое и длинное, оно располагалось под самым потолком, и в него просачивались робкий свет восходящего солнца.

И тогда я наконец осознала, что и смерть моя, и Фэйрлайт не были никаким сном. Возмутительно чудесным образом я перенеслась в другой мир, в другое время, и всё, что мне досталось — это незнакомое тело и обрывки чужих воспоминаний. И так я сидела, поражённая собственным открытием, когда ко мне в комнату ввалилась компания разномастных чертей, существ приземистых, с устрашающими то ли лицами, то ли мордами, одетых в какие-то лохмотья.

— Доброе утро, Василиса Ярославовна, — проблеял один из них.

Несколько мгновений я таращилась на них, а потом завизжала. Вскочила с кровати и схватилась за табурет — первое, что попалось под руку и единственное, что могло сойти за оружие. Ну, а дальше вы знаете: черти пытались уговорить меня успокоиться, я — выгнать их к их же бабушке.

— Не подходите ко мне!

— Василиса Ярославна… — снова начал краснокожий.

— Я запущу в тебя табуретом, если ещё раз назовёшь меня Ярославной! — пригрозила я. — И вообще, не позволю себя сожрать!

Черти растерянно переглянулись, самый высокий беспомощно развёл лапками.

— Помилуйте, Василиса… — он запнулся.

— Петровна, — подсказала я.

— Василиса Петровна, — протянул чёрт с долей осуждения в голосе. — Кто ж посмеет вас пальцем тронуть? Вы ж того дня занемогли, мы уж думали душу Моране отдадите. А сегодня подняться изволили, вот мы и пришли почтение выказать.

Он был прав. Я ощутила в