Солнце - Ник Гернар

— А ты попробуй пожить в корпоративном террариуме, оставаясь хорошим, — скривила губы Анна. — Посмотрим, дотянешь ли хотя бы до первой репликации, или сдохнешь лет в сорок. Нет, Монгол. Как не бывает добрых королей или императоров, так не бывает добрых глав корпораций. В этом мире ты можешь иметь или реальную власть, или все остальное. Таков закон жизни.

Я неопределенно пожал плечами.

— Я же не говорю, что нужно быть добрым для всех. Вопрос в том, был ли ты добр в этой жизни хотя бы для кого-то.

Анна печально усмехнулась.

— Не совсем так. Проблема в том, что чем выше ты поднимаешься, тем больше вокруг оказывается людей, которые хотят только одного — поссать на твою могилу. В том числе и твои близкие. Сначала тебе кажется, что ты просто был к ним недостаточно добр и внимателен. Пытаешься наверстать упущенное. Помогаешь. Одариваешь. Но это только ухудшает ситуацию. А потом в один прекрасный день ты понимаешь, что чем больше благ ты раздариваешь другим, тем сильней становится их зависть и жадность. Получаешь первый удар в спину. Потом — еще. И еще. Ты учишься защищаться. Потом — распознавать предателей, чтобы успеть ударить первым. Постепенно это входит в привычку. Превращается в безусловный рефлекс. И даже если в твой круг вдруг попадает искренний человек, ты уже не способен ему поверить. Ты ищешь привычные маркеры, ждешь подлости, в каждом поступке видишь второе дно. И вот ты стоишь на горе, а вокруг тебя — километры пустоты. И тела врагов. Реальных. И тех, кого ты посчитал таковыми по ошибке. Это не оправдывает того, что ты — сволочь. Но если бы ты не был сволочью, на твоем месте на той самой вершине стоял бы кто-то из лежащих перед тобой трупов. А ты гнил бы у его ног. Хотя зачем я тебе это говорю? Скоро ты сам все увидишь, своими собственными глазами.

Я нахмурился.

— Намекаешь на Данилевского?

— Не намекаю. Говорю прямым текстом. Не пройдет и года, как взгляд твоего друга изменится. И этим изменившимся взглядом он начнет смотреть не только на других, но и на тебя. Побывав на самом дне, Данилевский больше не хочет быть фигурой на чьей-то доске. Он решил стать игроком. Взять власть в свои руки и выйти на вершину горы. Может быть, он сейчас еще лелеет в глубине души надежду, что станет добрым королем. Вот только как бы он не был велик в собственных глазах, для всех, кто окажется ниже него по влиянию и положению, он будет зажравшимся мерзавцем и бездушной сволочью. А потом станет таким на самом деле. И умрет он, как мы все. В одиночестве.

Я озадаченно посмотрел на нее.

— А себя ты тоже считаешь зажравшейся мерзавкой и бездушной сволочью? — спросил я.

— Разумеется, — без малейшего колебания ответила Анна. — Иначе я не удержала бы в своих руках корпорацию. О чем говорить, меня ненавидит мой собственный ребенок. Думаешь, это случилось потому, что я — прекрасная женщина и хорошая мать?

Я покачал головой.

— Не стану спорить. Но я определенно не считаю тебя сволочью.

Она грустными потеплевшими глазами взглянула мне в лицо.

— Приятно слышать. Жаль только, что есть риск разочароваться. Потому что я сейчас значительно отличаюсь от того человека, который перенес свое сознание в это тело. Такие дела. В любом случае имей в виду — если вдруг отношения с Данилевским изменятся и станут напряженными, ты всегда можешь поменять начальника. Уйти с поля боя — это не всегда трусость и побег. Иногда это признак здравого смысла. Впрочем, не буду скрывать — мои слова касались не только Данилевского. Твоя подруга Лекса тоже стремительно меняется, хоть ты пока и отказываешься это видеть. Вчера она была милой девочкой. Потом оказалась способна нанять убийцу для своего якобы врага. А теперь использует дочь одного из твоих друзей для поисков грязного компромата на представителей корпоративной верхушки.

Я аж развернулся к ней всем телом.

— Что ты сказала?..

— Подробности тебе, конечно, лучше уточнить у нее лично, — невозмутимо отозвалась Анна, надевая на аристократичные белые руки с голубыми жилками тонкие черные перчатки. — Ну или не уточнять, это уж твое право… — она снова подняла на меня взгляд. — Но пожалуйста, будь осторожен. Защититься от врагов не так сложно. Гораздо трудней бывает вовремя понять, что пришло время защищаться от друзей. Ты мне очень дорог, Монгол. Береги себя.

Не оставив мне возможности хоть что-нибудь возразить или ответить, она стремительно развернулась и величавой походкой направилась из костела к маячившему у выхода Чо.

Я смотрел ей вслед, пока черная шуба с серебристым блеском не растворилась в морозной дымке, смешавшись с траурными одеждами других гостей.

За пять минут она взбаламутила мне душу, откопала с самого дна все мои невнятные и осознанные опасения, сообщила кое-что неожиданное про дочь Егора и призналась мне в глубокой симпатии.

И все это — на похоронах. Среди траурных венков и на фоне закрытого гроба.

Непостижимая женщина.

После поминальной службы почти все гости уехали. Остальные двинулись за усыпанным цветами катафалком в сторону крематория.

Я шел в самом хвосте процессии.

Несмотря на то, что день был ясный, в воздухе время от времени мелькали непонятно откуда взявшиеся снежинки. Они поблескивали на солнце и падали на выскобленный до черноты асфальт.

За последние сто пятьдесят лет традиционный город мертвых претерпел значительные изменения. Все необходимое теперь находилось прямо здесь.

Приемный покой, куда из моргов привозили усопших клиентов, чтобы их переодели, загримировали и уложили в красивый гроб. Маленький костел для отпевания. Неприметное серое здание крематория, засаженное со всех сторон какими-то деревцами, сейчас укутанными снежными шапками. И ряды высокотехнологичных колумбариев с огромными окнами, кафе на нижних этажах, уютными теплыми залами с диванами и искусственными растениями в больших горшках.

Рекламный щит на углу гласил: «Выбирайте нас, и будьте в гостях у своих близких, как дома!»

А внизу шел перечень предлагаемых услуг, из которого следовало, что при желании родственники могли вообще никак не контактировать с умершим и все сделать через агента. Имелся даже абонемент на доставку цветов в ячейку захоронения в определенные даты сроком на год, на пять или десять лет.

Просто прелестно.

Справа и слева от щита располагалась урна, выполненная в виде стилизованного надгробия и надписью «вечный покой». Гениальное видение местного дизайнера, не иначе. За урной стоял хитро подмигивающий деревянный Христос, тыкая пальцем на мини-могилку,