Кодекс Магических Зверей 5 - Павел Шимуро

Силок медленно опустился на плечо хозяина. Сусликсы тут же сорвались с места, молниями бросились врассыпную, и уже через несколько секунд на прогалине остался лишь выплюнутый в спешке жёлудь.

— Пойдем, — процедил Торвальд и первым шагнул в сторону лиан.

Варрен, проходя мимо меня, не удержался:

— Слушай, целитель, а если нам огнерог попадётся, мы его сперва проверять будем, опасный или как?

— Если нападёт, значит точно опасный, — ответил я. — Вроде несложно.

Варрен хмыкнул и двинулся дальше. Я выдохнул и направился следом. Хольц, поравнявшись со мной, притормозил на мгновение и тихо произнёс.

— Хорошо сказал. Коротко и по делу.

Я изобразил подобие улыбки и кивнул, принимая похвалу.

В джунглях воздух вмиг стал душным и влажным. Ворот рубахи неприятно лип к шее, а с мясистых листьев время от времени то за шиворот, то на ухо, срывались холодные капли. Стоило одной попасть на Люмина, как он возмущённо отряхнулся и посмотрел на меня с видом: «Ты это видел? Средь бела дня!»

— Терпи, — сказал я.

Зайцелоп возмущённо фыркнул и двинулся дальше.

Под ногами чавкал влажный мох. Там, где ступал Брумиш, оставались вмятины глубиной в ладонь, которые медленно заполнялись мутной водой. Отряд старался идти по его следам. Вдруг Варрен попробовал поставить ногу чуть в сторону, и едва не увяз по колено.

Бронебрус каким-то образом безошибочно находил, куда можно ступать. Мох скрывал рельеф, из-за чего неопытный путник угодил бы в яму с гнилой водой раньше, чем успел бы её заметить.

Над головой сомкнулся сплошной свод из лиан, листьев-лопухов и переплетённых ветвей, погружая нас в зелёный полумрак, который прорезали редкие столбы света. В воздухе роилась мелкая мошкара и медлительные шмели размером с кулак. Один такой пролетел мимо зайцелопа с низким гулом, и Люмин тут же прижался к моему сапогу.

— Не бойся, ушастый, — прошептал я. — Главное не вздумай их ловить, это не мухи, результат тебе точно не понравится.

Зайцелоп, поняв меня с полуслова, издал короткое «пых».

Многообразие звуков доносилось со всех сторон. Наверху кто-то ломал ветки, слева слышалось чавканье, будто крупный зверь пережёвывал сочный корень. Справа за завесой лиан раздался пронзительный визг и мгновенно стих, от чего отряд синхронно напрягся. Кельн повернул голову, вслушиваясь в заросли, но вопль больше не повторился, и мы продолжили путь.

Спустя час с небольшим мы пересекли границу биома и оказались в долине, залитой мягким золотистым светом. Здесь росли редкие кряжистые деревья с раскидистыми кронами, а между ними колыхалась высокая, по пояс, странная трава. Каждый стебель венчал крошечный светящийся колосок, и при малейшем дуновении они мелодично звенели, будто сотни крохотных колокольчиков решили поведать друг другу тихую историю.

— Звенящие степи, — тихо произнес Хольц. — Этот биом редко бывает на Первом слое, обычно глубже.

— Как красиво, — прошептал Леннокс.

— И опасно.

Я не успел спросить, почему, как впереди шевельнулась трава, и из колосков вынырнула изящная голова на длинной шее. Зверь, похожий на оленя, но поменьше, с ветвистыми рогами, поросшими мелкими листьями. Он посмотрел на нас, моргнул и скрылся в зарослях. Трава за ним сомкнулась, как вода.

— Лиственный бегунец, — пояснил Хольц. — Безобидный зверь, они пасутся здесь целыми стадами.

Варрен, глядя на место, где только что скрылся зверь, с тоской произнес:

— Я хочу напомнить, что мы ещё ничего не ели.

— Варрен.

— Молчу.

Мы прошли по краю долины, не углубляясь в чащу, Брумиш вёл нас одному ему понятным путём.

Вскоре я обратил внимание, что земля плавно уходила вниз, увлекая нас по пологому склону. Через сотню шагов заметил, что мы спускались в широкий распадок, и чем ниже мы двигались, тем прохладнее становился воздух.

А затем я увидел отблески — один, второй, третий, будто кто-то рассыпал по склону зеркальные осколки и забыл их подобрать. Я моргнул, прибавил шаг и поравнялся с Брумишем.

Стоило нам миновать последние деревья, как перед нами открылся новый биом — это широкая котловина с пологими склонами и плоским дном, заполненная… даже не знаю, чем.

Из земли росли гранёные, как бутылочное стекло, только без зелени и мути, стволы разной толщины. Одни стояли прямо, другие чуть клонились к земле, третьи переплетались, образуя странные арки. На вершинах расходились тонкие хрустальные ветви, и каждая заканчивалась гроздью из кристаллических листьев-пластинок.

Свет, попадая на них, преломлялся, каждый ствол ловил луч и дробил его, разбрасывая в разные стороны, а ветви подхватывали это сияние дальше, из-за чего в воздухе парила радуга.

Я остановился.

— Стеклянная котловина, — вполголоса произнес Хольц, поравнявшись со мной.

— Это что… деревья?

— Никто не знает. Растут как деревья, но трескаются, как стекло.

Варрен присвистнул. Даже Дрог вынул трубку изо рта и перекатил загубник в пальцах, разглядывая это чудо.

— Красиво, — выдавил Леннокс. — Несколько лет уже спускаюсь в Лес, и каждый раз кажется, что меня ничем не удивить.

— Лес это умеет, — грустно хмыкнул Хольц. — И в этом его главная проблема.

Кельн молча отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек, вынул из него горсть мелкого серого песка и подошёл ближе к границе биома. Присел, аккуратно посыпал землю перед собой и прищурился, разглядывая песчинки.

— Что он делает? — шёпотом спросил Леннокс.

— Понятия не имею, — так же тихо отозвался я.

Спустя несколько секунд Кельн поднялся, отряхнул ладони и взглянул на Торвальда.

— Можно идти, только тихо.

— Что значит тихо? — нахмурился Варрен.

— Не ори и не ругайся в полный голос, — сухо сказал Хольц.

— Иначе что?

Вместо ответа тренер сделал несколько шагов вперёд и легонько постучал по ближайшему стволу кончиком посоха. От прикосновения по нему пробежала едва заметная волна, и из глубины котловины донёсся отклик, будто где-то очень далеко уронили серебряную монету на каменный пол. Тонкое, чистое «дзинь» подхватили другие деревья, тише, еще тише, пока звон не ушел в глубь.

— А теперь представь, что будет, если это услышит зубастый зверь, — сказал Хольц, дождавшись, пока эхо стихнет.

— Понял, — Варрен сглотнул.

Брумиш, с интересом разглядывая стеклянные стволы, ткнулся носом в ближайший, от чего дерево чуть дрогнуло и отозвалось тихим звоном. Зверь дёрнулся, отступил на шаг и уставился на ствол с искренним недоумением: «Ты разве должен так себя вести?». Я едва не рассмеялся. Бронебрус обиделся на дерево, это стоит запомнить.

— Пойдем, — сказал Торвальд. — Целитель, раз ты у нас командуешь, веди свой бронебрус-конвой.

В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.

Идти оказалось одновременно проще и сложнее, чем я ожидал. С одной стороны, твёрдая и гладкая земля не давала ногам вязнуть, а с другой,