Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

Итак, дело было вечером. Делать было нечего. Я немного приболела. В такие времена меня всегда тянет на что-нибудь, совсем уж идиотское. Посмотреть какой-нибудь бразильский сериал, снятый ещё до моего рождения. Или почитать нечто совершенно бессмысленное.

На эту книжку я наткнулась случайно. Красивый рекламный баннер приковывал внимание. Там трепетную лань с глазками на пол лица окружали трое парней, похожих на k-pop айдолов.

Аннотация гласила, что это мегапопулярная литдорама Элеоноры Арт "Ночь танцующих мотыльков". Первая книга цикла «Шепот хрустальных грёз», которая повествует о прелестной юной особе по имени Ли Акеми, которую обожают мужчины и ненавидят женщины. За то, что она такая вся из себя такая красивая, нежная и невинная.

Мне обещали неземную любовь, интриги, жаркие сцены, шокирующие повороты сюжета. И я, как дура, повелась. Купила подписку и пожалела об этом уже минут через пятнадцать. Ибо ржать, как лошадь, когда у тебя ангина — особый вид боли. Но и сдерживаться не получалось. Там кошмарно и абсурдно было абсолютно всё. Начиная от сюжета и характеров персонажей, заканчивая фоном. Эта, прости господи, авторша, перенесла место действия в Сеул. При этом часть имён были, явно, японскими. "Оппа" и "онни" соседствовали с именными суффиксами. Причем, совершенно не к месту.

Нет, в начале этого сложного многоугольника страсти суффикс "-кун" от одного из главных персонажей по отношению к прелестной Ли Акеми я ещё могла пережить. Допустим, парень хочет видеть в ней друга и не думает о романтике. Но, буквально, в следующей сцене он на полном серьезе, без иронии называет своего соперника за сердце той самой Акеми " —тян"[3]. И это переворачивает всю сцену на триста шестьдесят, а потом ещё на сто восемьдесят градусов.

У меня складывалось ощущение, что мадам Арт посмотрела несколько корейских, японских и китайских дорам, но не поняла, что события там происходят в разных странах. «Азиаты ведь все на одно лицо. Так какая разница?» Потом в её голове всё смешалось и вышла эта фантастическая чушь.

География в этом произведении, также, вышла из чата. Главный романтический интерес Ли Акеми катается на машине от Сеула до Токио без использования парома, что физически невозможно. А потом сама главная героиня в душевных терзаниях за несколько часов со скоростью реактивного самолёта доезжает от Сеула до Пекина прямо через Пхеньян. Вот тогда я точно убедилась, что это юмористическая фантастика, что бы там не было заявлено в жанрах.

Единственный персонаж, который вызывал, скорее, жалость, чем смех, была главная злодейка — "коварная" Кан Юри. На деле девятнадцатилетняя дурочка, помолвленная с Пак Мин Хо — главным возлюбленным Ли Акеми. Сначала её родители настояли на этой помолвке. Потом нервы ей трепали. Твердили ей, что она не может, даже, ненадолго удержать внимание жениха потому как недостаточно умна, недостаточно красива, недостаточно обаятельна. И от этих бесконечных придирок девчонка сходила с ума.

Сам же, молодой господин Пак помолвку расторгать не спешил, но всё своё внимание отдавал прекрасной Акеми. Клялся ей в вечной любви. В открытую насмехался над своей глупой и нескладной невестой. Жаловался всем: от друзей до случайных знакомых, что родители давят на него, заставляя жениться на глупой бесполезной свинье, когда рядом с ним прекрасный журавль. Да, именно так он и говорил. А окружающие слушали и сочувствовали бедняге.

И лишь в одной единственной сцене таинственный незнакомец, чьего имени автор читателю не сообщала, сказал: «Интим семейных драм не терпит публичных премьер. Оставьте ваши страдания за кулисами, где им самое место. Если вам не нравится невеста, выбранная родителями, если вы любите другую, зачем вы зубами держитесь за эту помолвку? Почему не можете отпустить женщину, которая вам не нужна? Чтобы было кого бесконечно поливать грязью? Господин Пак, вы поступаете недостойно».

Но этот голос здравого смысла потонул во взрыве смеха. Потому что Пак Мин Хо с приятелями посчитали это остроумной шуткой.

Однако весь ужас ситуации заключался в другом. Вёл себя, как последняя скотина Пак Мин Хо, а осуждали за это Кан Юри. Ведь именно она отвечала за мысли, поступки и эмоции взрослого парня, который мог бы сказать родителям, что не согласен с их выбором и любит другую, если бы захотел.

Проблема была в том, что он не хотел. Навязанная невеста добавляла ему несколько очков в глазах Ли Акеми. Ведь это было доказательством его ценности. Раз он нужен сопернице, значит нужен и ей. Плюс, главной героине нравилось смотреть, как мужчины унижают других девушек, чтобы доказать свою любовь к ней. Так, кстати, вели себя все поклонники прекрасной Акеми.

Всё коварство Злодейки заключалось лишь в том, что она заплатила местному красавчику-трейни с замашками альфонса, некоторую сумму, чтобы он на приёме в доме семьи Кан, хоть ненадолго отвлёк внимание этого «журавля» от Пак Мин Хо. Пофлиртовал с ней, пригласил на танец. И всё! Интриги в песочнице изощрённее бывают. И, хоть убейте, я ничего ужасного в этом поступке не увидела.

Молодой человек, кстати, деньги взял, а как дошло до исполнения задания, так там случилась любовь и желание мир положить к ногам главной героини. Просто так. Без надежды на взаимность. Разумеется, он сразу же всё рассказал Ли Акеми и предложил наказать «подлую гадину». Найти пару подонков, которые девушку обесчестят. Придать это огласке, чтобы родные от Юри отказались, и она не могла более ничем навредить главной героине. Конечно, Акеми отказалась. Она же добрая, милая и не могла бы причинить вред, даже гнусной злодейке. Но отказалась, транслируя двойные послания и подчеркивая, что она — несчастная жертва, смиренно принимающая любые издевательства.

Так поступать нельзя, даже, чтобы защитить себя. Пусть лучше сама Акеми пострадает от рук Юри в тысячу раз сильнее, пусть её изнасилуют и убьют, но никогда она не возьмёт такой груз на сердце, чтобы не стать похожей на эту жестокую и беспринципную особу.

Да, так и сказала: «Когда я умру, сраженная её коварством, хоть иногда вспоминайте меня, мой милый друг. Я же смиренно приму свою участь. У меня нет сил бороться с людской злобой. Я же такая слабая».

Кстати, слово «Я» в прямой речи этой корейской Мэри Сью зашкаливало настолько, что казалось грубой речевой ошибкой, а не намёком на эгоцентризм Героини. Это временами дико раздражало.

Однако своего Ли Акеми добилась.