Путешествие на машине времени - Эгон Фриделл

печальную смелость назвать мистера Уэллса романтиком; но он не знает, что сам является безнадёжным фантазёром и распространителем лжи, контрабандой протащившим в нашу литературу новую идеологию под обманчивой оберткой «реализма». Или, быть может, он это даже и знает: это говорило бы в пользу его интеллекта, но также и в пользу его особой опасности! Но как бы то ни было: мистер Уэллс велел Вам передать, чтобы всех этих поэтов чёрт побрал! Поэзия — это забава для детей и дикарей, да и самих детей разумное воспитание должно оберегать от такого яда. Поэзия приучает к неточности, к лености мысли, к безнравственности. Тот, кто систематически привыкает не держаться вехи истины и даже видит доблесть в том, чтобы как можно более дерзко через нее перепрыгнуть, очень скоро утратит добросовестность и во всех прочих делах. «Кто лжёт, тот крадёт» — гласит общеизвестная пословица; и действительно, мы видим, что все поэты крадут. Ваши классики обокрали нашего Шекспира, а он сам был королём воров. Но даже если поэты порой записывают свои собственные мысли — это всё равно очень дешёвое занятие. Ибо что-либо выдумать в сотню раз легче, чем что-либо открыть, а расцветить фантазией — в сто раз удобнее, чем проверить. Поэтому мистер Уэллс разделяет мнение Платона, желавшего запретить чтение Гомера, и нашего великого философа мистера Юма, сказавшего: все книги, не содержащие сведений об экспериментах, числах, мерах и весах, надлежит предать огню! Мистер Уэллс находит сухие, но основательные отчёты о раскопках Шлимана несравненно более захватывающими, чем темпераментные, но бестолковые россказни «Илиады», а таблицу логарифмов — значительно более оригинальной, чем всю «Божественную комедию».

Из всего вышесказанного даже Вы способны сделать вывод: какая из двух предполагаемых Вами «возможностей» единственно заслуживает внимания. Ведь последняя (будто речь идет о вымысле) таковой вовсе не является; ведь научный хронист, занимающийся выдумками, попросту невозможно. Возможно, у вас, на континенте, и бывают такие невозможные люди; у нас — нет. Доводы, коими Вы подкрепляете своё предположение, свидетельствуют (выражусь мягко) о полнейшей Вашей неосведомлённости. Сомнительные высказывания Путешественника во времени, разумеется, целиком ироничны, причём это ирония такого рода, которую должна понять любая мало-мальски смышлёная лошадь! Что касается мистера Бленка, то он описан со всей очевидностью не как «самый рассудительный и серьёзный», а как самый ограниченный и поверхностный из всего круга присутствующих, о чём уже говорит одна его профессия: неужели Вы не подумали о том, что он — издатель газеты, да к тому же крупной? Но Вы, видимо, читаете не делая «конклюзий»[1] (снова выражаюсь по-женски мягко). А Ваш третий главный свидетель, журналист мистер Энтони Трэнзик, действительно молчит весь вечер, но не «многозначительно», а по причине чистейшей глупости!

Однако и другая выдвинутая Вами возможность в том виде, в каком Вы ее преподносите, отнюдь не верна. Ибо отчёт о путешествии во времени содержит не «крупицу правды», а всю правду и ни крупицы вымысла. Каких же странных представлений о писательской порядочности Вы, должно быть, придерживаетесь! Вы и впрямь считаете возможным, что такой безупречный автор, как мистер Уэллс, мог иметь дерзость что-либо прибавить или убавить в докладе о научном эксперименте величайшей важности? Неужели, по-Вашему, такой гениальный учёный, как мистер… (здесь в оригинале английской рукописи было что-то тщательно зачёркнуто) предпринимал свои опасные опыты только для того, чтобы доставить мистеру Уэллсу материал для некоторых фельетонных шалостей? Весьма любезно с Вашей стороны, что Вы с некоторым колебанием допускаете возможность существования Путешественника во времени; разумеется, он существует. Но Ваше поведение в любом случае непростительно. Ибо либо Вы сомневаетесь в его существовании: тогда как этот скептицизм — континентальная невоспитанность, которую надлежит отвергнуть со всем подобающим негодованием; либо Вы верите в его существование: тогда Ваш запрос — столь же неуместная бестактность, ибо только в том случае, если бы речь шла о порождении фантазии, Вы имели бы право требовать сведений о его жизненных перипетиях. И наконец, в-третьих, это самонадеянность — пытаться поучать мистера Уэллса относительно его обязанностей. Как раз потому, что он очень хорошо знает свой долг по отношению к Путешественнику во времени и к его репутации, он отказывается давать какие-либо сведения. По суровости сего отказа Вы можете судить о степени неделикатности Вашего запроса.

Искренне Ваша

Дороти Гамильтон

Секретарь

P. S. Вашу просьбу об автографе мистер Уэллс также вынужден отклонить. Поскольку он по профессии писатель, то занимается писанием тоже только профессионально и не чувствует себя обязанным поставлять частным лицам письменные работы. Он находит Ваше требование не менее странным, чем если бы Вы потребовали от бухгалтера, чья профессия — считать, чтобы он ради Вашего частного удовольствия сложил столбик цифр, да ещё и как можно более длинный. Или Вы, будучи актёром, наверняка очень удивились бы, если бы какой-нибудь Ваш «почитатель» потребовал, чтобы Вы выучили роль исключительно для него одного.

3.

Господину Энтони Трэнзику, Лондон

Вена, 19 февраля 1908 г.

Многоуважаемый сударь!

Прилагаемые копии двух писем введут Вас в курс моей переписки с мистером Уэллсом. Этой корреспонденции я обязан и знанием Вашего имени, которое в романе — или, вернее, в отчёте о Машине времени — не упоминается (умышленно или по недосмотру, судить не берусь). В том, что мое письмо, несмотря на отсутствие точного адреса, дойдет до Вас без существенных задержек, я нисколько не сомневаюсь: лондонская почта столь находчива, что сумела доставить депешу даже адресату без имени, а именно — Путешественнику во времени; впрочем, можно сказать и так: не сумела доставить. А именно: сразу же после получения письма мисс Гамильтон я отправил телеграмму на имя «Time Traveller London» и получил её обратно с пометкой «gone on a journey» [отбыл в путешествие]. Что путешественник находится в путешествии — в этом нет ничего удивительного; только вот какое это путешествие — это я желал бы знать превыше всего. Всё ещё находится в том самом путешествии во времени? Или отправился в новое? Или же это самая обыкновенная поездка, в какие пускаются и прочие смертные? Но на такие детальные вопросы почта, к сожалению, ответов не даёт. Как бы то ни было, отныне неопровержимо доказано, что Путешественник во времени существует. Этим я вовсе не хочу сказать, будто я питал хоть малейшее сомнение в сведениях, переданных мне от имени мистера Уэллса. Я всегда считал мистера Уэллса человеком особо безупречного образа мыслей и теперь считаю тем более. Однако о его таланте после откровений его секретарши я стал много менее высокого мнения. Если он представил