(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

Старый кивает.

Но вместо слов клятвы надрезает себе запястье на сухонькой руке и вскидывает ее над широким запястьем собеседника. Тот абсолютно не возмущается, будто так и надо. И даже не вздрагивает, когда чужая кровь капает на его кожу и с шипением испаряется в воздух.

Чувство нереальности происходящего усиливается.

От жуткого ритуала у меня бегут мурашки по коже, и это при том, что с кровью я давно на ты.

— Клятва закреплена, — бросает высокий.

Старик, чуть поклонившись, произносит тихое «благодарю, мой господин» — и в следующее мгновение исчезает, будто его никогда и не было. Молодой тоже уходит, раздвигая вход шатра.

Сморгнув, перевариваю увиденное.

Чужой, но понятный мне язык. Странная одежда, жуткий ритуал. Зависающее в воздухе пламя, а теперь еще и перемещение в пространстве.

Я всегда была реалисткой, так что тешить себя глупыми надеждами не стану.

Я все-таки умерла на своем последнем вызове.

И после смерти попала в чужой мир.

В чужое тело.

Закрываю глаза, и внезапно в горле начинает першить.

А в следующую секунду тело сотрясается от сухих, рвущих грудь толчков. Никак не могу остановиться, кашляю взахлеб. Вкус железа тонкой горькой струйкой растекается по языку, скользя по губам, и я поспешно вытираю рот. На руке остается алый след.

Диагноз ставить рано, но в любом случае хорошо он звучать не будет.

Пара минут передышки, и в горле снова першит.

Когда меня накрывает новым приступом кашля, вместе с ним приходят и чужие воспоминания, от которых вся покрываюсь испариной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Я — Верония Торн, и я же Ирина Дворцова.

Такое вот любопытное расстройство личности, с которым мне отныне предстоит жить. Яркие образы один за другим сменяют друг друга, превращая прошлое Веронии — в мое.

Вижу на прикроватном столике стопку белых, шелковых платков, которыми вытираю кровь с губ. Каждый вечер их приносят мне служанки в белых передниках. И каждое утро они забирают платки на стирку, жалостливо поправляя мне одеяло.

Потом вспоминаю старика. Он стоит в дверях — невысокий, закутанный в серое одеяние. Запах его трав и мазей проникает в мою спальню раньше него. Я совсем слаба, в какой-то прострации и тумане от лекарств.

«Целитель,» — шепчут служанки с надеждой. Помню, как его пальцы, тонкие и холодные, словно паучьи лапки, скользят по моему лбу, шее, груди. Слова, что шепотом льются с его губ, звучат необычно. Но вдруг помогут именно они, эти его слова, думаю я?

Вот только чуда не происходит. Мне становится хуже. Последняя ночь перед смертью… и вот результат. Я, Ирина, переношусь сюда, в больное тело Веронии. И дышу теперь пряным воздухом чужого мира.

Открываю глаза, вновь ощущая себя собой.

Я — Ирина Дворцова.

Не изнеженная леди, а врач. И я выживу. Верония не была обречена, если бы её лечили правильно. В голове уже мелькают образы необходимых трав, процедур, планов. Я знаю, что можно сделать, чтобы облегчить этот кашель, поддержать легкие.

Хвойные ингаляции, отвары из трав с противовоспалительным действием, смеси, укрепляющие организм. Надо поднять иммунитет, восстановить силы, поддерживать легкие и бороться за каждый день.

Вдыхаю необычный запах кожи и металла в шатре и улыбаюсь. Жизнь здесь не сахар, но свой второй шанс я не собираюсь бездарно профукать.

Главное, найти способ вернуться домой.

Может, тут рядом есть лошади?

Не пешком же меня сюда волокли!

В прошлом я ходила на ипотерапию. Так что думаю, с седла не свалюсь.

Как следует поднатужившись, сдергиваю с себя пушистую шкуру и приподнимаюсь. На лицо и плечи сыпятся длинные, вьющиеся пряди. С интересом рассматриваю новые локоны. Была блондинкой, а стала рыжей.

Глядя на свои тоненькие конечности, понимаю, что худеть до такой степени я, конечно, не стала бы, но дареному коню...

— Далеко собралась? — раздается резкий голос за моей спиной.

Вздрогнув, медленно оборачиваюсь.

Похититель зашел с черного входа так тихо, что я не заметила. Похоже, в шатре не один разрез служит в качестве двери.

На сей раз пламя отчетливо освещает лицо мужчины, вызывая во мне странное чувство.

Будто я его знаю.

Безуспешно напрягаю память — никак не могу его вспомнить.

Мой взгляд, цепляясь за каждую мелочь, скользит по фигуре этого человека, лет тридцати пяти на вид. Широкие плечи обтягивает синий плащ с меховой отделкой. Одежда дорогая, и он умеет ее носить. Высокий, крепкий, мускулистый, словно вырезанный из твердой скалы. Четко очерченные скулы, твердый подбородок и прямой нос. Не лицо, а золотое сечение!

Встреться мы в прежней жизни, у меня, наверно, екнуло бы сердечко при виде такого мужчины. Сейчас сердце тоже стучит быстрее, но, скорее, от тревоги за свое будущее.

Незнакомец говорил старику, что я нужна ему живой.

Зачем?

Из подслушанного разговора ясно, что я здесь по инициативе молодого. Старик был, скорее всего, исполнитель.

Мне страшно говорить с этим человеком, преступником.

Но пасовать нельзя.

Ни в коем случае!

— Это вы мне скажите, — отвечаю после затянувшейся паузы.

— Сказать что?

— Далеко ли я собралась. Ведь только вам известно, далеко ли мой дом.

— Хочешь домой? —своим вопросом будто на больную мозоль давит.

— Отвезите меня домой, — говорю. — Если вы вернете меня в замок, я не стану поднимать шум.

Незнакомец настороженно замирает, будто в моих словах кроется подвох. Сводит темные брови. Окидывает меня острым, пытливым взглядом, будто вот-вот — и поймает меня на лжи.

Он холодно интересуется:

— Как тебя зовут? Откуда ты?

— Вы забыли, кого похитили?

— Отвечай, — говорит еще резче.

— Думаю, вам это известно. Леди Верония Торн.

Мой похититель коротко выдыхает.

Он явно не такого ответа ожидал.

Наверно, надеялся, что я представлюсь Ириной Дворцовой и начну требовать, чтобы меня отправили в мой мир. Но к чему мне старый мир, если мою старую жизнь ампутировал пьяный мерзавец? Мне пора обживаться в новом теле, а уж оплакивать свою потерю буду потом.

— Значит, леди Верония Торн, — повторяет он задумчиво. — Целительница?

В горле опять першит. Меня накрывает новый приступ кашля, и между заходами я с трудом говорю:

— Неужели я похожа на целительницу с таким-то кашлем?!

— Ты, скорее, похожа на лгунью.

— Почему?

— Несколько часов назад ты едва дышала. А сейчас в сознании, и даже разговариваешь.

— Все дело в целителе. Наверно, его