(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

— Возможно, в целителе, — задумчиво произносит мужчина. — А возможно, ты нагло мне врешь.

Он обводит меня оценивающим взглядом.

Пока мы говорим, стены шатра начинают светлеть.

Потихоньку к нам подкрадывается утро. А по утрам просыпаются люди, поэтому больше шансов получить помощь. Мне бы радоваться, а вместо этого становится только тревожнее.

Почему?

В памяти вспышкой проносится статья из газеты, которую прежняя Верония прочитала недавно за утренним чаем.

«Вчера вечером леди Адель Миртон была похищена из Института Благородных Дев. В ее комнате обнаружили разбитое окно и следы солдатских сапог. Леди Адель провела всю ночь наедине с похитителями. Под утро неизвестные вернули ее к порогу Института в весьма плачевном состоянии. Репутация девицы — или более не девицы? — была безвозвратно испорчена. Теперь ей придется уйти в монастырь, чтобы своим пожизненным служением смыть позор со своей семьи.»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Неужели того же добивается этот мужчина?

Ну и мир! Средневековье какое-то!

— Почему вы похитили меня посреди ночи? — спрашиваю в лоб. — Хотите опозорить или погубить мою репутацию?

Но незнакомец вдруг зловеще хохочет. От его смеха становится неуютно. Похоже, он окончательно обезумел! Его следующая фраза повергает меня в шок!

— Интересно, как я опозорю свою жену, если в кои то веки проведу с ней ночь?

Глава 3

Мамочки, он мой муж… Это правда? Или такой розыгрыш?

Если это правда, то подставы хуже и быть не могло.

Смотрю на этого мужчину, на его серьёзное, непроницаемое лицо. Его первая реакция смех, а теперь он и не думает смеяться. Даже не пытается смягчить взгляд.

Стараюсь собраться с мыслями, проснуться от этого кошмара, но перед глазами неожиданно встают сцены из прошлого Веронии.

Вижу приют. Холодные, сквозящие окна, серые стены и резкий запах каменной пыли. Помню, как я стояла рядом с другими девочками, выстроенными в ряд, как смотрела на этого мужчину, высокого, грозного, с надменным взглядом и суровым выражением лица.

«Генерал пришел за женой», — сказали нам в то утро.

Я не смела дышать, пока Арвин Безжалостный обходил наш ряд. Хотя в горле першило, я как могла, давила свой кашель. Боялась привлечь к себе внимание. В тот день он выбрал меня, самую больную и хилую, из десятков других девчонок. Я не могла поверить новости, объявленной вечером директрисой. Это шутка?

Директриса приюта сказала, что мне повезло. Графское происхождение подарило преимущество. Ведь Генералу была нужна титульная жена.

Точно помню, что среди девочек в приюте были и другие аристократки, здоровые и привлекательные. Почему же он выбрал меня? Подруги предположили, что его выбор продиктовала жалость. Но мне, даже в ипостаси наивной глупышке Веронии, слабо в это верилось. Слишком плохо сочетался его холодный взгляд с состраданием или даже жалостью.

Более правдоподобным казалось, что ему нужны были от меня титул и свобода. Ведь он мог получить через брак со мной титул лорда и быстренько овдоветь.

— Что молчишь? — осведомляется мужчина.

— Думаю, зачем вам сдалась больная жена.

— Ты больше не выглядишь больной. Собирайся. Мы едем в замок.

— Я никуда с вами не поеду, — говорю резко, мотая головой. — Я... вас боюсь! Учтите, при первой же возможности я подам на развод.

— Дерзишь. Хочешь последствий? — говорит с холодной ухмылкой.

В голове снова мелькает заголовок из газеты: «Скандальный развод графини Серано. Позор на все Королевство и жизнь в изгнании.»

— Да я лучше буду жить в изгнании, чем останусь в статусе вашей жены!

Мужчина вдруг оказывается рядом, одним движением приседая на корточки. Грубо берет меня пальцами за подбородок — не успеваю даже отползти — и зло рычит мне в лицо:

— Слишком говорливая. Никто не спрашивал твое мнение.

Он буравит меня неприязненным взглядом.

— Почему? — шепчу. — За что вы меня так ненавидите?

— Есть причина, — говорит он, — о которой тебе не обязательно знать… У тебя пять минут. Не успеешь собраться — так и поедешь. Босая и раздетая.

Он с недвусмысленным интересом смотрит на мою грудь. Мне становится не по себе, хотя сорочка, прикрывающая торс, очень плотная и не просвечивает, а длинная белая юбка закрывает ноги до щиколоток. Судя по ощущениям, под юбкой имеются еще и панталоны. Ноги и правда босые, зато рядом со шкурами стоят сапоги из кожи, а еще брошена юбка и черный пояс.

В общем, срочно пора одеваться.

— Отвернитесь, пожалуйста, — вежливо прошу.

Вместо ответа он поднимается. Идет к столу, подцепляет грубо сколоченную табуретку. Ставит ее ко мне поближе, и садится, как зритель перед экраном, упираясь локтями в бедра. Затем вытаскивает карманные часы и бросает многозначительный взгляд на циферблат.

Вот гад! Адреналин резко придает сил.

Обжигаю мужчину колючим взглядом и рвусь к одежде. Дрожащими руками нахожу в складках ткани свою блузку. Поднимаю её с пола — она чуть помята, но это не важно. Разворачиваю, стряхиваю складки и одним движением натягиваю её через голову. Прохладная ткань мягко облегает тело. На ощупь напоминает флис, а на вид — лен. Блузка слегка спадает, обнажая ключицы и плечи, но у меня нет времени её поправлять. Затем наступает черед юбки, которую пришлось впопыхах шнуровать.

Пояс быстро закрепляю на талии на пару крючков. Теперь сапоги — холодные, хорошо хоть мягкие. Быстро влезаю в них, затягиваю застёжки. Сапоги доходят почти до колена, плотно обхватывают икры.

Одетая кое-как, чувствую себя солдатом новобранцем, успевшим облачиться в форму, пока горела спичка. Мужчина встает со стула и жестом предлагает направиться наружу.

Перед выходом чуть-чуть мешкаю. Я ведь сейчас увижу, какой он, мой новый мир, в котором отныне мне предстоит жить. Наконец, вздохнув поглубже, ныряю в разрез. Глаза тут же ослепляет солнечный свет. Зажмуриваюсь, а потом открываю размыкаю веки и... ахаю.

Передо мной раскинулся настоящий военный лагерь, из множества шатров. Насчитываю пять мужских фигур в черных плащах, шагающих куда-то по делу. Шатры словно торчат из земли неровными клыками — полотнища темные, а между ними тянутся узкие, утрамбованные проходы.

Воздух наполнен дымом от множества костров, этот терпкий запах переплетается с ароматом каши и влажной земли. По углам укреплений видны факелы, уже почти догоревшие, но все еще лениво чадящие.

Не успеваю и шагу ступить, как с дальнего конца лагеря доносится резкий, будто пробивающий воздух крик. За ним — второй, третий. И тут же вспышка — ярко-зелёный свет вырывается из