Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

— А может, ты Вовчику дал тысячу рублей, чтобы он твоей карточкой на входе пикал и вместо тебя отмечался! Знаю я эти ваши схемы.

— Это технически невозможно. Вовчик уволился.

— Ну это логично, — сказал шеф. — Я бы на его месте тоже уволился.

— На свою голову мы сделали его богатым человеком. Теперь он, видимо, тратит свои миллионы или инвестирует их. И теперь в этом здании абсолютно не к кому обратиться за элементарной настройкой локальной сети. И кстати, если вы настолько не доверяете моему уровню ответственности, вы могли просто запросить записи с камер видеонаблюдения.

Маньков рассмеялся, примирительно поднял руки и произнёс:

— Да шучу я, Таранов, шучу! Расслабься. Просто соскучился по тебе, честное слово. Веришь?

— Нет.

— И правильно делаешь, — шеф внезапно сдулся, тяжело вздохнул и признался: — Жена меня затюкала. Сил моих больше нет.

— Вот теперь верю, — сказал я. — Разводиться будете?

— Ты дурак, что ли? — воскликнул Маньков. — Зачем разводиться?

— Так если затюкала.

— Зелёный ты ещё, Таранов, ничего не понимаешь. Я свою жену люблю. Жизни без неё не представляю. Но десять дней непрерывного совместного отдыха, двадцать четыре часа в сутки бок о бок на одном пляже и в одном номере — это, я тебе скажу, жесточайший перебор! Это испытание, которое не каждый боец выдержит.

Шеф пустился в пространные философские рассуждения о тяготах семейной жизни. О том, что брак — это, конечно, великое дело, но даже самым любящим людям периодически жизненно необходимо отдыхать друг от друга. Что личное пространство — это фундамент здоровой психики, а совместный выбор экскурсий или ресторана на ужин способен разрушить даже самые крепкие чувства.

Я слушал эту лекцию о тонкостях земных брачных союзов, молча кивал и делал в уме новые пометки о противоречивой природе человеческих привязанностей. Создавать социальную ячейку, чтобы потом отчаянно искать повод отдохнуть от её участников — поистине, земляне были уникальным видом!

— Поэтому завтра у нас предстоит ночная работа! — торжественно резюмировал шеф, хлопнув ладонью по столу.

— В клуб опять собрались? — с осторожностью уточнил я.

— Да!

— В этот раз без меня! — сразу предупредил я. — В прошлый раз я едва не скончался от острой алкогольной интоксикации. Мой организм оказался категорически не готов к такому количеству яда, и повторять подобный опыт я не желаю ни при каких обстоятельствах.

— Да ладно тебе заливать, скромник, — шеф усмехнулся. — Ты когда с Алёной на брудершафт пил, выглядел весьма довольным жизнью. И когда со второй… как там её зовут… на такси уезжал, тоже не жаловался. Кстати, ты с ней больше не встречался?

— Олег Борисович, я настоятельно прошу не обсуждать мою личную жизнь, — сказал я, давая понять, что тема закрыта.

— Да как же не обсуждать, если мне интересно? — удивился Маньков.

— Никак не обсуждать! — отрезал я.

Но слова шефа попали точно в цель: мои мысли тут же вернулись к Маше. Я ведь ей так и не позвонил за всё это время. И, если быть до конца честным с самим собой, я даже не понимал почему. Я был занят? Нет, объективно времени было предостаточно. Номер бережно сохранён в моём телефоне сразу в пяти вариантах. Я сам обещал выйти на связь после того, как она освободится. И сейчас, глядя на бутылку минералки на столе, я вдруг остро осознал, что мне хочется ей позвонить. Просто услышать её голос. Человеческая природа брала своё, требуя продолжения того самого «брудершафта».

— Эх, Таранов, Таранов, — сокрушённо покачал головой Маньков. — А я-то был о тебе лучшего мнения. Думал, ты у нас настоящий мужик, орёл! Я ведь тебе даже специальный сувенир привёз. Говорят, для мужской силы помогает просто безотказно. Недёшево стоит, между прочим!

Шеф потянулся к своему пухлому кожаному портфелю, порылся в нём и с торжественным видом водрузил на стол пузатую стеклянную бутылку. Внутри плескалась какая-то подозрительная мутная настойка, на дне которой лежал извивающийся толстый корень, а на этикетке красовались яркие надписи на незнакомом мне языке.

— Пей по одной чайной ложке на ночь! — авторитетно скомандовал Маньков, подмигнув. — И будешь как новенький!

Я набрал в грудь воздуха, чтобы категорически отказаться от употребления внутрь этой сомнительной фармакологической субстанции, но ответить не успел — в дверь нашего кабинета робко постучали, и тут же в дверном проёме материализовался до боли знакомый малиновый берет.

— Здрасьте! Соскучились? — бодро поприветствовала нас старушка и, заметив мой тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд, торопливо добавила: — Да вы не пугайтесь, я ненадолго. Ровно на пятнадцать минут.

После чего она извлекла из кармана и торжественно шлёпнула на стол свежий оранжевый квадратик — ещё один акционный купон. Как же я хотел отказать ей в приёме, но не мог. У бабки имелся абсолютно законный повод получить юридическую услугу. Публичная оферта конторы не оставляла мне манёвра. Я обречённо вздохнул и сказал:

— Давайте пройдём в мой кабинет.

Мы проследовали к моему рабочему месту, я сел за стол и молча указал бабке на кресло для клиента.

— Что у нас на повестке сегодня? — поинтересовался я, когда посетительница с комфортом устроилась напротив. — Снова коты или короткие юбки юных соседок?

— Ты вместо того, чтобы смеяться над несчастной пенсионеркой, лучше бы свой компуктер включил, — ответила бабка.

— Зачем?

— Писать жалобу будем!

— На кого? И в какую инстанцию?

— В прокуратуру! На бездействие участкового нашего. Совсем обленился, мышей не ловит!

Мой внутренний анализатор выдал критическую ошибку логики.

— Кого не ловит⁈ — переспросил я, пытаясь найти в базе данных правонарушение, связанное с мелкими грызунами.

— Наркоманов!

— Так мышей или наркоманов? — уточнил я. — И только не говорите, что у вас в доме завелись мыши-наркоманы.

— А ты сам, часом, не наркоман? — спросила бабка, с подозрением глядя на меня.

— Я? — искренне удивился я. — С чего это вдруг?

— Ну а чего ты мне про мышей-наркоманов говоришь? Разве мышь может быть наркоманом?

— Ну кот же у вас был вором, — напомнил я. — И вообще, время консультации уже идёт. Поэтому давайте выкладывайте, какие у вас претензии к участковому?

— Так, я же сказала! — воскликнула бабка. — Наркоманов не ловит!

— А где он должен их ловить?

— В семнадцатой квартире! Они там каждую ночь собираются и смеются.

— Ну, если кто-то смеётся, это ещё не значит, что он наркоман, — заметил я.

— Значит! — отрезала бабка. — Нормальный человек всю ночь до утра не будет ржать, как сумасшедший. А эти ржут! Наноркоманятся и ржут! А участковый никак на это реагировать не хочет. Он вообще не хочет со мной разговаривать. Так и заявляет