Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Скобелев медленно поднял на меня взгляд. Он не предложил мне сесть, просто смотрел на меня несколько долгих, тяжелых секунд. В его взгляде не было ни любопытства, ни враждебности. Только усталое, ледяное безразличие чиновника, которому навязали очередную проблему.

— Строганов, —наконец произнес он, его голос был сухим, как шорох старого пергамента. — Я прочел ваше личное дело. Точнее, ту его часть, которую мне соизволили предоставить. Впечатляюще, даже слишком для вашего возраста.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции, я молчал, как рыба об лёд.

— Вы должны понимать, — продолжил он, — что ваше зачисление сюда, это беспрецедентный случай. Вы не обычный простолюдин по конкурсу, а офицер действующей армии, с боевым опытом и наградами, о которых многие здесь могут только мечтать. Но по документам, вы такой же курсант-первогодка, как и те желторотые аристократы, что сейчас толпятся на плацу. Это создает… административные трудности.

Трудности, какое мягкое слово. Он имел в виду, что мое присутствие ломает всю их выверенную веками систему. Систему, где происхождение определяет все, а заслуги лишь приятное дополнение к титулу.

— Я здесь, чтобы учиться, господин генерал, — ровно ответил я.

— Не сомневаюсь, — в его голосе проскользнула первая нотка иронии. — И все же, я хочу, чтобы мы уяснили несколько моментов. Я не знаю, кто за вами стоит, Строганов, и, честно говоря, знать не хочу. У меня есть приказ из Имперской Канцелярии, и я его выполню. Вы зачислены. Но я хочу, чтобы вы поняли: здесь вы не капитан Строганов, герой Особого Корпуса. Здесь вы курсант Строганов, ноль без палочки. И требования к вам будут даже жестче, чем к остальным.

Он наклонился вперед, его глаза впились в меня.

— Эта Академия не казарма на границе Дальнего Востока. Это храм, где куется будущее Империи. И в этом храме есть свои законы. Неписаные, но нерушимые. Здесь ценят не только силу, но и честь. Не только ум, но и такт. Одно неверное слово, один неверный шаг, малейшее нарушение субординации или кодекса чести, и я лично позабочусь о том, чтобы ваш «отпуск» закончился на гауптвахте, а то и перед трибуналом. Я понятно излагаю?

Это был прямой, неприкрытый ультиматум. Он не собирался меня защищать или делать мне поблажек. Наоборот, он будет ждать, когда я оступлюсь, чтобы с наслаждением вышвырнуть меня вон.

— Более чем, господин генерал, — спокойно ответил я.

— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Тогда еще один момент. Ваша… особенность.

Он кивнул на мою трость.

— Медицинское заключение гласит, что вы полностью здоровы. Однако вы продолжаете пользоваться этим… аксессуаром. В Академии это могут счесть за слабость. Или, что еще хуже, за позерство.

— Это напоминание, господин генерал, — так же спокойно ответил я. — Напоминание о том, что даже самый сильный может оказаться слабым, если проявит неосторожность.

Скобелев нахмурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю серьезно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Он был солдатом старой закалки, и такой ответ, видимо, пришелся ему по душе больше, чем если бы я начал оправдываться.

— Что ж, воля ваша, — буркнул он. — Но не жалуйтесь, если какой-нибудь горячий юнец решит проверить ваше «напоминание» на прочность. Они здесь не любят тех, кто выделяется. Особенно таких, как вы. Идите, курсант. Ваше размещение в восточном крыле, комната четыреста четыре. Адъютант проводит.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я молча развернулся и вышел.

Уже в коридоре, пока я шел за молчаливым адъютантом по гулким, пустым коридорам, я анализировал этот разговор. Скобелев не враг. Пока что. Он — система, холодная, бездушная, консервативная система, которая не терпит аномалий. И я для него самая большая аномалия за всю историю Академии. Он не будет мешать мне специально, но и помогать не станет, будет просто наблюдать со стороны, как стая молодых волков пытается загрызть чужака. А это значит, что я могу рассчитывать только на себя.

И на Алису, конечно.

— Ну что, дорогой хозяин, как тебе прием? — раздался в моей голове ее ехидный голос. — Чувствуешь отеческую заботу и тепло?

— Чувствую запах нафталина и затхлости, — мысленно ответил я. — он видит во мне не человека, а нарушение инструкции. Алиса, мне нужна вся информация по этому Скобелеву. Привычки, слабости, враги, друзья. Все, что сможешь нарыть, генерал точно будет проблемой.

— Уже работаю, — весело отозвалась она. — Но главная проблема тебя ждет впереди. Комната четыреста четыре, восточное крыло, это общежитие для простолюдинов и обедневших дворян. Самая дальняя и самая убогая часть Академии. Похоже, твой «отпуск» будет проходить в спартанских условиях.

Я усмехнулся. Спартанские условия? После казарм батальона, Лисьей Норы и кровавой бани в порту? Да это просто праздник какой-то! Я бы даже сказал санаторий…

* * *

Если главный корпус Академии был храмом, то восточное крыло оказалось его задворками, местом, куда ссылали все, что не вписывалось в блестящий фасад. Длинные, тускло освещенные коридоры, обшарпанные стены, запах сырости и кислой капусты, доносящийся из столовой на первом этаже. Здесь жили те, у кого в родословной не было князей и графов. Курсанты-простолюдины, получившие стипендию за талант, и отпрыски мелкопоместных дворян, у которых из всех богатств остался лишь герб над камином.

Моя комната оказалась угловой, маленькой, как тюремная камера. Железная кровать, шаткий стол, один стул и шкаф. Окно выходило на хозяйственный двор, откуда неслись крики прачек и грохот мусорных баков. Контраст с апартаментами, которые я видел в центральном крыле, где жили аристократы, с отдельными ванными, гостиными и денщиками, был разительным. Меня не просто поселили отдельно, меня демонстративно ткнули носом в мое место.

Я бросил на кровать свой вещмешок и огляделся. Что ж, не пятизвездочный отель, но жить можно. Главное, что здесь был терминал ГИС, хоть и старой модели, но этого было достаточно.

Я не успел даже распаковать вещи, как дверь без стука распахнулась. На пороге стояли трое. Двое остались в коридоре, прислонившись к стене, а в комнату вальяжно вошел третий. Высокий, широкоплечий, с наглой ухмылкой на смазливом лице. Форма на нем сидела идеально, а на воротнике я заметил вышитый герб, который Алиса уже успела идентифицировать, род князей Галицыных. Но это был не сам княжич, а кто-то из его