Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

сам факт шифровки меня заинтриговал. Мы с де Грамоном вместе бились пару дней и всё же подобрали ключ к шифру. Оказалось, что эти письма — переписка отца нашего подозреваемого, тоже виконта де Шавиньона. Он со своими сообщниками интриговал против короля Эдмонда, а когда их заговор провалился, подставил и оболгал своего друга графа де Куртенэ. В результате тот был обезглавлен, а его имущество, как вассала короля, отошло в казну. Сам я этого не помню, потому что это случилось ещё до того, как Арман привёз меня в Сен-Марко. Я доложил обо всём графу Раймунду и передал ему расшифрованную переписку старого виконта де Шавиньона. Что он с ней сделал, я не знаю.

— Он представил её мне с докладом об обстоятельствах этого дела, а я направил всё это в королевский суд, чтоб при наличии достаточных оснований дело графа де Куртенэ было пересмотрено. Господин Кавелье счёл доказательства клеветы убедительными, и суд отменил приговор. Поскольку беднягу де Куртенэ к тому времени уже никто не помнил, а такие отмены приговоров тогда шли валом, этого никто не заметил. Однако приговор в отношении него был отменён, а его наследники восстановлены в правах. К тому времени часть их имущества уже разошлась по другим собственникам, но и того, что можно им вернуть, вполне достаточно. Что ж, с этим мы разобрались. А что ты скажешь о бароне де Роше?

— Вы говорите об Иве де Роше, Чёрном бароне? — уточнил Марк. — О, его я прекрасно помню. Мы были знакомы и не ладили с ним. Даже трижды бились на дуэли.

— Трижды? — изумился король и невольно подался вперёд. Его глаза вспыхнули любопытством. — И как это случилось?

— Это было довольно глупо! — усмехнулся Марк. — Он тогда прибыл ко двору весь такой гордый и величественный, и у него были на то основания. Семейство де Роше — тоже вассалы Сен-Марко, получившие свои первые земли из рук королей, но куда более удачливые, нежели де Куртенэ. Они богаты и влиятельны, у них с дюжину замков, несколько городов и много пахотных земель. Явившись, барон де Роше попытался утвердить здесь своё первенство, но Арман быстро сбил с него спесь, потому что не любил выскочек. Тот сразу понял, к чему может привести его упорство, и изменил поведение, после чего добился дружбы короля. Но меня он невзлюбил, хотя, возможно, не без причины. Я тогда был упрямым, злым и своенравным со всеми, кроме короля. И однажды де Роше назвал меня наглым щенком. Мне было шестнадцать, и хоть Арман тогда ещё запрещал мне щеголять титулом, я уже вполне чувствовал себя бароном крови, а потому возмутился и вызвал его на дуэль. Хоть я и был тогда лишь оруженосцем, мой титул давал мне право защищать свою честь с мечом в руках. Он принял вызов и в первый раз явно недооценил меня. Он надеялся на лёгкую победу, и потому с первых ударов упустил инициативу. Я победил и был страшно этим горд. А он затаил обиду и жаждал реванша. Вскоре он спровоцировал ссору по какому-то пустячному поводу и сам вызвал меня на дуэль. На сей раз, он подготовился, при этом он был выше меня, крепче и старше. Он был вполне взрослым рыцарем и, поднажав, победил, ранив меня в плечо, а потом ещё этак снисходительно заявил, что пощадил мою жизнь ради короля, который испытывает ко мне привязанность. Я стерпел это, потому что Арман уже успел научить меня некоторому смирению. Однако после этого де Роше стал ещё более несносен. Он не упускал ни одного случая, чтоб выразить мне своё пренебрежение, и однажды я всё-таки не сдержался и назвал его напыщенным ослом. Он вспыхнул, как хворост в камине, и снова вызвал меня на дуэль. На сей раз, мы оба были в ярости. Я продырявил ему руку, он мне — бедро, но мы не собирались останавливаться, решив, что один из нас должен умереть.

— И?.. — взволнованно спросил Жоан.

Марк пожал плечами.

— Вмешался Арман. Он приказал нам прекратить дуэль и объяснить, из-за чего мы льём кровь. После этого он заставил меня извиниться за то, что я нанёс барону де Роше оскорбление. Я едва не скрипел зубами, но отказать ему не мог и извинился. Однако мой соперник радовался недолго. С ледяным презрением Арман осведомился у него, как много славы он надеялся снискать, убив на дуэли шестнадцатилетнего мальчишку, доведённого до отчаяния бесконечными оскорблениями? Или барон де Роше считает, что его титул выше, чем титул барона де Сегюра? Или полагает, что его деньги и земли ставят его над другими и позволяют не утруждать себя проявлением благородства и хороших манер? Он был предельно вежлив, но в его словах было столько яда, что несчастный Ив де Роше не знал, куда деваться от стыда. Его приятели уже смотрели на него неодобрительно, а на меня с сочувствием. Кончилось тем, что он обещал королю оставить меня в покое и с тех пор подчёркнуто не замечал меня, да и я обходил его стороной, — Марк задумался, а потом тихо произнёс: — Но всё это было ещё до войны, до того, как его назвали Чёрным бароном, и он возглавил славную Крылатую конницу, ставшую гордостью Сен-Марко. Там, на полях сражений мы оказались воинами своего короля, и нам уже нечего было делить. Мы успели помириться до его смерти.

— Я слышал, что он погиб как-то странно, — заметил Жоан.

— Это загадка и для меня, — вздохнул Марк.

— Разве? Но ведь говорят…

— Ему неприятно вспоминать об этом, — подал голос барон Аллар. — Ив де Роше погиб в результате какой-то странной путаницы в штабе, а потом появились слухи, что в его гибели виноват де Сегюр. Некоторые даже говорили, что он мстил ему за давние обиды, и вспоминали те три дуэли. В конце концов, в дело пришлось вмешаться королю, который заявил, что Марк не имеет никакого отношения к смерти де Роше, потому что находился совсем в другом месте.

— Всё это — дело прошлое, — немного натянуто улыбнулся Марк, взглянув на короля. — Но что общего у графа де Куртенэ и барона де Роше?

— Наследник! — невольно улыбнулся король и посмотрел на Аллара.

— Это так, — кивнул тот. — Барон де Роше женился на старшей дочери графа де Куртенэ. Его мать — дама суровая