Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

и властная выступала против этого брака, но Ив был упрям, как баран. К тому же он искренне любил прекрасную Клеменцию, да и она ответила ему взаимностью. Я был на их свадьбе и убедился в том, что эти двое созданы друг для друга. Увы, их счастье было недолгим. Гибель мужа тяжело ударила по Клеменции, к тому же она тоже была гордая и своенравная и не ладила со свекровью. После похорон Ива они рассорились окончательно, и его вдова, забрав сына, уехала из замка Шомон, где властвует Бонна де Роше. Она уехала в замок Фурже, к своей младшей сестре Беатрикс, где и жила долгое время. Там её и застала весть о том, что дело её отца пересмотрено, его репутация восстановлена, как и права его наследников. Единственным прямым наследником мужского пола графа де Куртенэ, как и наследником рода де Роше, является сын Ива, Алан де Роше. Ему сейчас четырнадцать лет. К сожалению, недавно Клеменция скончалась, и встал вопрос о том, кто будет опекуном мальчика.

— Да, — кивнул король. — Вопрос об опекуне должен решить я, как его сюзерен. Но мне поступили три прошения о назначении опекунства: от его бабушки Бонны, баронессы де Роше, от его дяди и тёти де Фурже, с которыми он живёт сейчас, и от барона де Шамбле, называющего себя близким другом барона де Роше, которому тот перед смертью будто бы поручил позаботиться о сыне.

— Де Шамбле? — Марк с удивлением обернулся к Аллару. — Это тот, что был лейтенантом Крылатой конницы?

— Да, тот самый, — кивнул Танкред. — Мелкопоместный барон, который снискал славу в боях и после гибели Ива возглавил Крылатую конницу. Он сражался отважно и был награждён по окончании той военной кампании. Были ли они друзьями, не знаю. Пока мы подвизались при дворе, я был довольно близок с Ивом, и считал его высокомерным гордецом. Но с начала войны мы почти не встречались. Этот барон де Шамбле был его правой рукой. Как знать, может, война избавила барона де Роше от былой гордыни, и боевой соратник стал его близким другом.

— Он упоминает в прошении о каком-то письме, подтверждающем волю барона де Роше, — пояснил король, — но само письмо не представил. Впрочем, оно и не имеет значения. Мальчику уже четырнадцать лет, потому прежде чем решить, кто будет его опекуном, я должен узнать, с кем он хочет жить. Мне следует составить собственное мнение об этих людях и их намерениях. Понимаешь, этот ребёнок теперь барон де Роше, граф де Куртенэ, он наследует обширные земли на центральной равнине и на востоке королевства. Это неизбежно принесёт ему немалое влияние. Потому я не могу пустить это дело на самотёк. Я велел направить всем трём просителям письма с предложением собраться вместе и представить моему посланнику свои обоснования. Недавно мы получили ответ: они съедутся в Фурже в день святого Бенедикта. Я намеревался отправить туда Танкреда, поскольку он знаком с ситуацией и знал Ива де Роше, но сейчас его присутствие нужно в Сен-Марко. Потому я и прошу тебя поехать туда, встретиться с этими людьми, выяснить всё, что можно, и сообщить нам своё мнение. Возможно, мне придётся отказать всем троим и взять мальчика под опеку короны.

— Я понял вас, ваше величество, — кивнул Марк.

— Вот и отлично! — поспешно воскликнул Аллар и поднялся. — Мы не станем далее задерживать нашего государя, верно? Идём, друг мой, я введу тебя в курс дела и дам тебе карту и перечень ориентиров, по которым ты сможешь добраться до Фурже!

— Это такая глушь? — изумился Марк.

— Наверно, так оно и есть, — кивнул король, протягивая ему письмо. — Господин де Фурже просит не брать с собой большую свиту, поскольку его замок невелик, и он сможет принять не более двух сопровождающих каждого гостя.

— Что ж, я учту это, — Марк поклонился, принимая от него бумагу. — Позвольте нам удалиться, ваше величество.

— Жаль, что ты уезжаешь, — печально улыбнулся Жоан. — Мне бы хотелось, чтоб ты поехал с нами в Шато-Блуа.

— Едва вернувшись, я буду в вашем распоряжении!

— Хорошо, — он зевнул, поспешно прикрыв рот ладонью. — Простите, я, и правда, валюсь с ног от усталости.

Король поднялся и, махнув им рукой, направился к двери. Друзья вышли вслед за ним.

— Идём ко мне, — произнёс Танкред, снова вышагивая по дворцовым залам. — Мне искренне жаль, что я перекладываю на твои плечи эту заботу, но наши чиновники никак не могут договориться о разграничении полномочий по обеспечению порядка в городе, а теперь ещё втянули в эту свару военное ведомство.

— Тебе не за что извиняться, — успокоил его Марк. — Я съезжу в Фурже, выслушаю этих людей и составлю своё мнение. Это совсем несложно.

— Конечно, — пробормотал Аллар. — Я бы и сам… Понимаешь, я знаю их всех, бывал и в Шомоне, и в Фурже, к тому же Ив де Роше был моим другом, пусть не самым близким, но всё же у нас были довольно тёплые отношения. Многие считали его заносчивым и высокомерным, но причина была в том, что он прекрасно осознавал свои достоинства и гордился собой не без оснований. Война раскрыла его сильные стороны во всей полноте, и если б он не погиб тогда, то заслуженно разделил бы наш триумф.

— Но он погиб, — вздохнул Марк.

Танкред настороженно покосился на него и после этого тоже погрузился в задумчивое молчание. Из парадных зал они перешли в длинные коридоры административной части дворца и вскоре оказались перед высокими дубовыми дверями, возле которых в карауле стояли королевские гвардейцы. Увидев коннетабля и его спутника, они отсалютовали им и распахнули двери.

Кабинет Аллара был просторным, с высоким потолком и большим камином из красного мрамора. Стены были обшиты резными панелями из морёного дуба, на них висели старинные гобелены с батальными сценами и портреты королей, принёсших Сен-Марко военную славу.

Танкред сразу же направился к огромному письменному столу, отделанному резьбой и позолотой, а Марк, скользнув рассеянным взглядом по сдержанному убранству кабинета, подошёл к окну и привычно приоткрыл створку, чтоб подставить лицо прохладному ночному ветерку.

— Где же она? — бормотал за его спиной Аллар. — Я же видел её здесь. Ах, вот! — он подошёл к окну и какое-то время стоял рядом, глядя