Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

— Пытается концы спрятать, — сказал Костелло. — Бумаги жжет, встречается с людьми. И нервничает. Но он не из наших, Чарли, и я уверен, что если за него возьмутся всерьез, он расколется и запоет. Нужно объяснять, что это означает для нашего бизнеса?

— Что он знает-то? — спросил я.

— Знает достаточно, — сказал Фрэнк. — Несколько схем по судебным решениям, а главное — имена. По крайней мере мое.

— Мое тоже, — сказал Мейер.

Я на секунду задумался. Кое-что вспомнилось мне из этой жизни. Я слышал про Джозефа, которого назначил в Верховный суд Рузвельт. У него были связи, и были слабости, на которых мы смогли его подловить и заставить работать на нас. Но сейчас он — проблема.

Наверное, здесь пытаться спасти его и поменять историю не стоит. Да и не тот он человек, ради которого мне хотелось бы рисковать. Так что пусть исчезнет.

— Пусть исчезнет, — повторил я вслед за своими мыслями. — Так, чтобы никогда не нашли с гарантией, ни тело, ни вообще хоть что-то.

— Понял, — сказал Фрэнк.

— Я сделаю, — тут же заявил Багси.

— Нет, — я качнул головой. — За тобой и так могут следить после Паппалардо, особенно если Дьюи уже вернулся в Нью-Йорк. Сделает команда Анастазии, а ты проследишь, Фрэнк. И да, сделайте так, что если тело найдут, то опознать его точно не могли.

Сейчас, когда анализ ДНК не применялся, сделать это достаточно легко. Отрезать руки, чтобы не было отпечатков, изуродовать лицо, выбить зубы, чтобы не могли опознать по зубной карте. Все достаточно просто.

— Пусть сделают чисто, — повторил я.

— Прослежу, — сказал Фрэнк.

— И торопиться не надо, сделайте все правильно.

Багси посмотрел в сторону, ему явно было жаль, что я не поручил этого дела ему. Багси любил убивать, он был настоящим маньяком, но одновременно с этим он был по-щенячьи предан мне. Я его сдерживал.

А еще иногда он раскрывался с другой стороны. Когда внезапно оказался неплохим дизайнером.

— Все, — сказал я. — Есть еще что-нибудь?

— Нет, — сказал Фрэнк. — Все спокойно. В Нью-Йорке вообще в последнее время стало спокойно, все зарабатывают деньги, и никто не лезет в чужое дело.

— Ну, этого я и добивался, — ответил я. — Когда создавал Комиссию. А с вашей стороны, парни?

— Все нормально, — сказал Мейер.

— Я-то что? — посмотрел на меня Багси. — Я только с Кубы вернулся. Сам посмотри, как загорел. Отдыхал.

— Тогда больше о делах не говорим, — заключил я. — Договорились?

— Договорились, — сказал Костелло.

— Тогда выпьем, — я улыбнулся и поднял свой бокал. — За тихий вечер.

Мы снова чокнулись и выпили. Оркестр перешел на что-то живое, несколько пар добавились на танцпол.

— На бирже все совсем плохо, — проговорил вдруг Мейер. Похоже, что это по его мнению дел не касалось. — Индекс Доу на ста сорока и будет падать дальше. Очереди в банках.

— А в газетах пишут, что тебя чуть ли не на руках носят, — усмехнулся Багси. — Благодетель, кормилец.

— Мей, по поводу биржи, — сказал я. — У нас есть сейчас деньги?

— Есть, — кивнул Лански. — Даже при всех расходах дела идут хорошо. С учетом вложенного, у нас около шести миллионов осталось в наличных и золоте. Золото, правда, уже по ту сторону границы, в тайниках.

— Золото не трогай, — сказал я. — А вот в акции мы немного вложимся. Прикажи своим людям купить акции «Кока-кола», «Проктер энд Гембл» и «Бритиш-Американ Тобакко». Вложи тысяч пятьсот из того, что у нас есть.

— Уверен, что падение не продолжится? — спросил он.

— Эти компании оно не коснется, — я покачал головой. — Люди всегда будут мыться и стирать одежду, курить и пить колу. Да, Бенни?

— Да, — улыбнулся на подколку Сигел. — Мне иногда кажется, что это я делаю «Кока-коле» примерно половину выручки.

— Есть еще варианты, — сказал Лански, у которого, похоже, в голове привычно закрутились шестеренки счетной машины, которая была у него вместо мозга. — «Дженерал Фудс», какие-нибудь консервные компании — сейчас его консервы едят, у кого нет денег на нормальную еду. И другие табачные компании. «Американ Тобакко» и «Филип Моррис».

— Еще «Ригли» — сказал вдруг Багси, посмотрел на нас. — А что, жвачку все жуют, — он потянулся в карман и достал бумажную пачечку со стиками. — Будете?

Все покачали головой.

— Если уверен в этом деле, можешь вложить больше, — сказал я. — Но не больше миллиона.

Сколько будет рост хотя бы примерно? Процентов восемьдесят? В любом случае больше восьмисот тысяч мы не заработаем, но в тридцать седьмом это будут все еще безумные деньги. На открытие казино в Вегасе нам хватит четыре-пять, и это будет по-настоящему роскошный отель.

Правда, как сказал Мейер, таких денег у нас сейчас нет. А если учесть, что бутлегерский бизнес скоро схлопнется…

— Заработаем, в общем, — сказал я. — Но не сейчас, а году к тридцать пятому — тридцать седьмому.

— Не слишком долго? — спросил Костелло.

— Смотрю на перспективу, — ответил я. — Сейчас нет особой возможности поднять быстрые деньги, мы сделали это еще в октябре. — Ты же сам поучаствовал. Но…

— Но бизнес в целом идет, — сказал Лански. — Особенно теперь, когда нам не надо платить Маранцано. Организация зарабатывает около полумиллиона в месяц. Если на всех. Чистой прибыли остается не так много.

— Но теперь это будут полностью легальные деньги, — сказал я.

— Да, — кивнул Лански. — Этот ход с фондом был гениальным. Мы уже отмыли почти полмиллиона, и это за первую неделю работы. Дальше объемы будут меньше, но все же они будут.

— Ты же сам сказал не говорить о делах, — вдруг подколол меня Костелло.

— Ты первый начал, — невозмутимо ответил я. — Но в действительности хватит. Мы отдыхаем, парни.

Снова пошел разговор, Багси стал опять говорить про Кубу и травить анекдоты. Я слушал вполуха и наблюдал за залом. Так мы и просидели примерно час.

А потом появился он.

Я увидел, как в нашу сторону идет человек. Крупный, в хорошем костюме, с большими ушами, длинным еврейским носом