Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

и мясистыми губами. И узнал его. Ирвинг Векслер, которого большинство людей знали как Вакси Гордона. Один из крупных поставщиков алкоголя в Джерси и Нью-Йорке, человек с амбициями. Когда-то мы работали вместе — при Ротштейне, и позже, после его смерти. Но сейчас он считался независимым. И пусть ему пришлось уйти из Нью-Йорка, он конкурировал с Семьей Д’Амико.

Он был пьян, покачивался, а за ним шли еще двое — по-видимому охрана. Он подошел ближе, остановился, но вместо того чтобы поздороваться, посмотрел на Лански сверху вниз и проговорил:

— Значит, ты теперь тут заседаешь, — проговорил он таким же пьяным голосом. — В приличных местах.

Мейер поднял голову и спокойно посмотрел на него. В воздухе запахло конфликтом, и я понял, что пора вмешиваться.

— Добрый вечер, Ирвинг, — сказал я.

— И тебе того же, Лаки, — ответил он, повернувшись ко мне. — Я слышал, ты теперь большой человек. Босс. Гостиничный бизнес, благотворительный фонд. Открыл столовые. Да ты настоящий благодетель.

— Ты хотел что-то сказать? — спросил Мейер.

— Хотел, — кивнул Вакси. — Ты влез на мою территорию в Джерси. Твои люди скупают склады, которые я использовал. А уж про те грузовики я вообще молчу. Это наглость.

— Это бизнес, — спокойно ответил Мейер. — Я сделал тебе предложение — ты отказался. Это закономерно усложнило тебе жизнь, как я и обещал. Ты знаешь, с кем я работаю.

— Да, — кивнул он. — Великий Чарльз Лучано, босс всех боссов, — он говорил громко, так что на нас стали оборачиваться. Совсем идиот, что ли? — Ты наглый, Коротышка. И я не привык терпеть наглость.

Багси перестал улыбаться, откинулся на спинку стула и засунул руку в карман. У него там нож. Это плохой знак, потому что когда Сигел вел себя вот так тихо, это означало только то, что вот-вот прольется кровь.

— Ирвинг, сядь и мы спокойно поговорим.

— Я не хочу говорить спокойно, — ответил он. — Я хочу, чтобы этот умник убрал своих людей из Джерси.

— У нас договоры, — спокойно ответил я. — С Буффало, с Ньюарком. Хочешь вести дела — веди их с нами. Больше же заработаешь, чем если будешь тянуть одеяло на себя.

— Мне плевать, — он пьяно качнул головой.

Это было уже слишком. Почему люди принимают попытку решить дело по-хорошему, как слабость? Возможно, в другой момент он не решился бы на такое, но сейчас он был слишком пьян.

Он повернул голову к Мейеру, который по-прежнему смотрел на Вакси без особого выражения. Сигел чуть отодвинулся.

— Ирвинг, в последний раз говорю, садись, — сказал я.

— Мне с тобой не о чем говорить, — ответил он. — Я буду говорить только с Коротышкой.

А потом произошло то, чего лучше не было бы. Вакси вдруг схватил Мейера за воротник пиджака и резким движением выдернул из-за стола. Тот в долгу оставаться не стал и ударил его локтем в живот. Один раз, второй, а потом сумел вырваться, и бросился.

Мейер был мелким, его откровенно говоря называли Коротышкой, но Вакси был слишком пьян, так что свалился на пол, едва не опрокинув соседний стол. А потом они сцепились. Охранники двинулись к нам, хотя на их лицах была видна растерянность — они явно не хотели связываться с людьми нашего положения.

Но тут уже отреагировал Багси, рванулся и ударил одного из них в челюсть, опрокинув на пол. Второй стал в стойку — по-видимому был бывшим боксером, но Сигел не собирался драться честно. Он выдернул стул из-под одного из тех богатеньких сынков, из-за чего он свалился на пол, и обрушил его на охранника.

Какая-то женщина за соседним столом закричала. Оркестр смолк, и в зале резко стало очень тихо, только было слышно, как хрустит стул из-за ударов, и как Вакси и Мейер мутузят друг друга.

Глава 2

Багси ударами стула уже поверг охранника на пол, тот тупо сидел, закрывая голову руками. Паренек, что до этого сидел на несчастном предмете мебели, тихонько подвывал, закрывая голову руками, остальные попрятались под стол. Вот в этом их отличие от наших друзей — они тоже влезли бы в драку, и Сигелу не поздоровилось бы. Да даже какие-нибудь ирландцы или другие мелкие бандиты полезли бы. А эти — нет.

Я все-таки поднялся, сделал несколько шагов в сторону Лански, схватил его и оттянул назад.

— Фрэнк, держи его, — сказал я Костелло, который тоже успел подняться.

— Он меня ударил! — заорал Мейер. — Он, мать твою, меня ударил! Он знает, кто я такой!

— Ведите себя прилично, мы в хорошем заведении, мать вашу! — не выдержал я и взревел.

И все замерли. Даже крики прекратились по залу, и все уже смотрели на меня. Из газет они знали, кто я такой, ведь даже в статьях про благотворительность все равно писали, что я — известный преступник.

Я остановил это не потому, что мне было жаль Вакси — на него мне было плевать. Но клуб в действительности был приличным местом, а еще кто-то вполне мог позвонить в полицию. Не из хозяев, а из гостей. Да и Багси, стул в руках которого уже развалился, мог сделать что-нибудь, что не вписывалось в понятие «помахать кулаками в клубе». Схватился бы за нож, например.

— Бенни, — сказал я.

Багси посмотрел на меня, потом на охранника Вакси, а потом поставил полуразвалившийся стул на пол. Повернулся и помог подняться пареньку, отряхнул его, повернулся к официанту, который смотрел на нас, замерев, и сказал:

— Налей им выпить за мой счет. И принеси, пожалуйста, новый стул. Этот совсем хлипкий оказался.

— Прошу прощения, господа, — обратился я уже ко всем посетителям. — Небольшое недоразумение. Все уже в порядке. Отдыхайте.

Ответить мне никто не ответил, но все как-то синхронно отвернулись. И это было правильно с их стороны.

— И ты поднимайся, — обратился я к Вакси.

Он тяжело встал, одернул пиджак. Нижняя губа у него была разбита в кровь, а у Мейера оказался разбит нос. Хотя он у него в любом случае такой формы, своеобразной. Костелло уже отпустил его — больше в драку он не лез.

— Хватит, — сказал я. — Сядьте за стол.

— Я не сяду с ним за один стол, — сказал Вакси.