Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

– Да уж, я жених что надо, – съерничал Митя, трогая свежий шрам, превративший левую половину лица в неподвижную маску. – Невест – очередь!

– Не во внешности дело, – оборвала его ведьма. – Разве за это мы любим других? За румяные щеки да ясные глазки?

– Нет, конечно, – согласился маг. – За уродливость и беспомощность.

– Вы, Дмитрий Тихонович, отнюдь не беспомощны. Можно сказать, с честью вынесли столько ударов судьбы, что многим и не снилось. Так что не прибедняйтесь. – Клара Захаровна прошла по кабинету и, остановившись подле книжного шкафа, добавила: – Я уверена, что вы сумеете попривыкнуть и, возможно, найти удовольствие в размеренной жизни подальше от магических перипетий.

– То есть так вы видите мое будущее? – понял Митя. – Это вы сегодня в отражениях узрели?

– Я не гадалка, чтобы делать предсказания, – фыркнула ведьма. – Я целительница. И коли мы не в силах излечить тонкую материю дара, то отчего бы вам не оздоровить себя целиком? Я выпишу вам путевку – побываете на водах или на море. Как знать, может, решите сменить климат – это тоже помогает.

– То есть уеду куда подальше, забьюсь в конуру да там и сдохну, – перефразировал ее слова Митя.

Клара Захаровна гневно сверкнула очами:

– Дурак вы, Дмитрий Тихонович. А все от того, что по молодости высоко взлетели – вот теперь так больно падать. Я же вам добра желаю. Ну, как насчет моря? В Крыму нынче жара должна быть. Хотя и у нас не лучше… Но я уверена, вам понравится. Едете?

– Покамест магистрат не рассмотрел мое дело и не вынес окончательный вердикт, я невыездной, – напомнил Митя, поднимаясь со стула.

– Долго тянут, заразы, – скривилась ведьма. – Не люблю всю эту бумажную волокиту. – Она ткнула пальцем в потолок. – Будто нарочно таких вот лодырей набирают. В любом случае учтите: едва озвучат решение, так мигом ко мне – и с путевкой в новую жизнь. Да, милок?

– Как скажете, – отозвался Митя и, откланявшись, покинул ведьмин кабинет.

Настроение сделалось преотвратное. Каждый раз, посещая целителей, он надеялся на чудо. Что вот сейчас кто-то из этих опытных ведьм и колдунов – тех, что умеют и мертвого достать, если он колеблется на грани жизни и смерти, – улыбнется и скажет: «Ну вот, Дмитрий Тихонович, ваша магия и вернулась, а вы боялись!» И он станет их благодарить и непременно первым делом сообщит Стешке по разговорному зеркальцу, чтобы она знала – все в порядке.

Сейчас же, без магии, он мог общаться с близкими лишь по телефону. Но даже это радовало его – все-таки они как будто ближе. Стешка пару раз забегала в гости, рассказывая, как несладко в одиночку справляться с происшествиями в Крещенске. Благо Софье дали разрешение, и, несмотря на скандал, в результате которого она, покинув отчий дом, поселилась у Мити, госпожа Вульф теперь числилась внештатным сыщиком департамента. Первый оборотень на службе императора по магической части.

В последний раз Стешка поделилась, что должны прислать нового мага из Питера, но пока не сказала кого. Может, забегалась? А может, решила, что какое ему, инвалиду, дело до того, как нынче в магическом департаменте обстоят дела.

На душе сделалось погано. Еще гаже, чем было. Присев на скамейку у входа, Митя прикрыл глаза. Ноющая боль в плече – вечный спутник – тут же отозвалась пульсацией. Без магии механическая рука работала хуже: то скрипела, то пыхтела паром. И бесконечно тянула вниз, точно камень на шее.

Митя молча потер больное место и даже через ткань сюртука заметил, как нагрелся протез.

«Надо было у Клары Захаровны капель попросить – обезболивающих, – подумал он и тут же одернул себя. – Будет, наобезболивался уже. Если бы терпел, как мужик, а не охал, точно кисейная барышня, то Ульяна ни за что бы не опоила его этим зельем, от которого он сперва едва не лишился рассудка, а после и вовсе потерял способность к зеркальной магии».

– Будет тебе, старому, наука, – пробормотал Митя, злясь на самого себя за мягкотелость и излишнюю доверчивость.

Решив, что боль скорее плюс, чем минус, он резко встал и, более не сутулясь и не кривясь, вышел из лечебницы. Теперь путь его лежал в Главный департамент Зеркальной магии.

Жаркий июльский полдень, похитив тени, обволакивал жаром. Яркое солнце, непривычное питерскому обывателю, размягчило камень, превратив тротуары в раскаленные плиты. Митя спешно шагал по набережной Фонтанки, механическая рука тяжело покачивалась в такт шагам.

«То-то вот и все. Никаких более надежд. Только время, которое не то лечит, не то дарит забвение». Даже если магистрат сегодня же вынесет вердикт, совершенно неясно, как быть. Вернуться и ловить на себе горькие взгляды Стешки, Лукерьи Ильиничны и Софьи? Или уехать куда глаза глядят – хоть к тому же морю. Некстати вспомнилась Варька. Их последний разговор на болоте, когда она просила его улететь с ней далеко-далеко, спрятаться от всех. Может, чуяла что? А теперь – и нет ее, да и он сам ни то ни се.

– Эй, господин, посторонитесь! – кто-то грубо толкнул его в плечо.

Митя вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и машинально прикрыл шрам на щеке. Прохожий – плотный купец с красным лицом – уже шел дальше, даже не оглянувшись.

Большой город. Суетливый, громкий. Митя поморщился – ему все же безумно хотелось вернуться в Крещенск. Однако дату заседания по его делу все время откладывали, словно нарочно изматывая потенциального преступника.

Послышался всплеск. На воде покачивались лодки – рыбаки в потрепанных рубахах лениво забрасывали удочки. Один из них, старик с седой бородой, что-то напевал себе под нос.

Митя прищурился: от воды, густой и неподвижной в эту жару, слепило глаза, будто Фонтанка превратилась в жидкое зеркало. Как знать, может, в этот момент за ним следила приставленная к нему волшебница.

– Всюду отражения, – буркнул бывший маг, ускоряя шаг.

На Аничковом мосту толпились зеваки – какая-то барышня в легком летнем платье с причудливой вышивкой, размахивая кружевным зонтиком, показывала спутникам укротителей коней. «Как будто в первый раз видит», – мелькнуло у Мити. Он вспомнил, как в детстве в Крещенске заглядывал в витрину парикмахерской – там стояло единственное во всем городе венецианское зеркало, и он мог часами изучать, как меняется отражение в нем в зависимости от падающего света.

Как там сейчас?

«Шумно, – ответил он сам себе. – Ярмарка летняя, гудит на все три месяца, гуляет народ, идут торги. Не до моих проблем друзьям, да так даже