Над бездной - Кевин Джеймс Андерсон

исчез. Сигнал резко оборвался, изображение с камер пропало. От зонда больше не поступило никаких данных: ни через день, ни через неделю… И это поставило крест на международном проекте по исследованию Бездны.

Будучи молодой и наивной, Кэмми ожидала, что к кротовой норе запустят новую партию зондов. Пускай они и доберутся до пояса Койпера лишь через несколько лет, главное – собрать больше данных. Ни о чем другом она и думать не могла. В ее представлении кротовые норы являлись ключом к пониманию Вселенной, а единственной обнаруженной норой на тот момент была Бездна. В голове не укладывалось, почему, кроме Кэмми, это никого не волнует!

Общественность же постепенно утрачивала к червоточине всяческий интерес: знаем, видели, ничего нового. Хотя первые снимки и облетели весь мир, размытое пятно где-то в космосе не шло ни в какое сравнение с политическими скандалами, личной жизнью знаменитостей и разгоревшейся на северо-западе Африки войной за месторождения иридия. Подумаешь, аномалия! Слишком уж много усилий и, главное, денег требуется, чтобы взглянуть на нее еще разок. Да и какой вообще прок от кротовой норы?

Когда МКА свернуло проект «Бездна», Кэмми пребывала на грани отчаяния. Она понятия не имела, что делать дальше со своей жизнью, и вообще не представляла, чем еще могла бы заняться. По мнению родителей, она всегда витала в облаках – точнее, в безвоздушном космическом пространстве, – а думать надо о том, как заработать на жизнь, так что Кэмми решила продолжить обучение в магистратуре.

Оставаясь верна своей страсти, она поступила в Массачусетский технологический институт и меньше чем за два года получила магистерский диплом. Это окончательно разрушило ее отношения с родителями, но менять что-либо было уже поздно. Учебу Кэмми оплачивала за счет стипендий, которые руководство вуза выделяло ей, учитывая ее выдающиеся интеллектуальные способности, неустанное покровительство профессора Тендари, а также, не в последнюю очередь, особенности неврологического развития.

После неудачи с зондами Тендари вернулся в Стэнфорд, где занимал какую-то руководящую должность, а Кэмми продолжила работать над диссертацией, посвященной динамике кротовых нор. Впрочем, о преподавании речи быть не могло: Кэмми содрогалась при одной мысли о том, что придется взаимодействовать с большим количеством людей, не говоря уже о студентах. Работу, связанную с космическими исследованиями, найти было можно, однако, как правило, лишь в крупных корпорациях, основная задача которых сводилась к извлечению прибыли. Взять хотя бы компанию Бенедикта Ноора: они открыли сеть отелей на орбите и крупное представительство на Луне, построили несколько собственных баз на Марсе и развернули добычу полезных ископаемых и других ресурсов в поясе астероидов, а вот изучение кротовой норы в чисто научных целях никого не интересовало. Слишком уж далеко находилась Бездна – она попросту не попадала в поле внимания расчетливых дельцов.

В конце концов Кэмми устроилась в компанию, занимавшуюся квантовыми вычислениями, где выполняла нудную, однообразную работу. Платили, впрочем, хорошо, и Кэмми, смирившись с судьбой, блестяще справлялась с задачами, не испытывая при этом к своему занятию ни малейшего интереса.

И вот спустя четыре года зонд вновь подал сигнал.

Кэмми на тот момент жила одна в скромной квартирке (большее ей и не требовалось) и не особенно следила за новостями: лишь раз в неделю просматривала подборку, составленную на основе ее предпочтений ИИ-помощником. Характерный сигнал от отправленного в Бездну зонда явно выделялся на фоне регистрируемых шумов, но услышать его, тем более совсем из другой области Солнечной системы, уже никто не ожидал, так что прошло несколько дней, пока инженеры радиоастрономической обсерватории поняли, с чем имеют дело.

Зонд МКА, пропавший в кротовой норе, теперь обнаружился в системе Альфа Центавра на расстоянии 4,3 световых лет от Земли. Он в целости и сохранности преодолел пространственный тоннель и по-прежнему посылал данные на Землю, просто из-за огромного расстояния сигнал дошел лишь через четыре года и три с половиной месяца – ровно столько занимает путь до Земли от Альфы Центавра… Получалось, кротовая нора работает!

Кэмми, увидев новость, сперва не поверила собственным глазам. Сердце радостно забилось – неужели за столько лет что-то стóящее! Она перерыла все доступные источники и наконец нашла то, чего так долго ждала: Международное Космическое Агентство объявило о намерении собрать экспертный совет, чтобы рассмотреть перспективы запуска новых зондов к поясу Койпера. Кое-кто даже предлагал отправить к кротовой норе целую исследовательскую миссию с учеными и инженерами, однако подготовка, вероятно, отнимет десятки лет, да и на то, чтобы добраться до места, потребуется не один год.

Неповоротливость бюрократической машины повергала Кэмми в бессильное отчаяние, и все-таки она преисполнилась решимости разослать заявки во все экспертные советы и проекты, связанные с кротовой норой. Она должна принять участие – во что бы то ни стало!

Как и всегда, разделить свой восторг Кэмми ни с кем не могла. С коллегами по МКА она связи не поддерживала, да и желания, честно говоря, не возникало: они частенько посмеивались над ней у нее за спиной. Родители с братом погибли во время пожара, однако и при жизни не особо проявляли интерес к ее увлечению. На работе, конечно, были ученые и инженеры-электронщики, но Кэмми ни с кем из них достаточно не сблизилась, к тому же вряд ли их занимали загадки астрофизики.

Единственным человеком, способным ее понять, был доктор Тендари. Они не виделись с тех пор, как Кэмми получила степень магистра. В тот день, неловко помявшись, он пробормотал, что его жена против их общения. Кэмми так и не поняла почему: ведь супругу профессора кротовые норы вовсе не интересовали. Тем не менее Тендари вскоре переехал в Стэнфорд, и больше они не разговаривали. Теперь же ситуация коренным образом изменилась: Кэмми требовалось немедленно поговорить со своим наставником, который, как и она, питал искреннюю страсть к тайнам Вселенной.

Тендари ее опередил. Не успела Кэмми найти его номер на сайте Стэнфордского университета, как раздался звонок. Он словно лишь ждал предлога.

Увидев на экране его лицо, Кэмми отметила про себя, что черты его несколько расплылись: он казался гораздо старше, чем она его помнила, однако в ее глазах это лишь добавляло ему авторитетности. Сама Кэмми за прошедшие годы тоже повзрослела, только она не любила разглядывать себя в зеркале и, в отличие от других людей, мало задумывалась о собственной внешности.

На лице Тендари было такое же радостное оживление, как и в тот раз, когда он, увидев сигнал от зонда, бросился ее обнимать. Впервые за долгое время Кэмми от души улыбнулась: ей было радостно слышать его голос. Возникло ощущение, словно