Послание из космоса - Дэвид Спикер

внезапно разогнал серую завесу, и мы смогли лучше рассмотреть картину разрушений. Крыша над этим местом обрушилась, оставив неровный пролом, сквозь который виднелось небо. Прямо под ним в полу зияла такая же дыра, и теперь стало ясно, что именно оттуда поднимался дым. Мы спустились на первый этаж. Здесь дым был почти невыносим, но, наскоро соорудив подобие противогазов из мокрых полотенец, мы всё же смогли приблизиться к причине задымления. Там, в самом центре клубящихся облаков дыма, мы с изумлением увидели огромный раскаленный докрасна кусок металла, тлеющий среди обломков.

«Метеорит!» – эта мысль одновременно пришла в голову нам обоим.

– В этот раз мы чудом избежали гибели, – сказал Уодсон. – Он вполне мог рухнуть нам на головы, а не сюда. К счастью, пожар оказался небольшим, так что с ним мы справимся без особых хлопот. А теперь я хотел бы провести анализ метеорита.

С помощью нескольких вёдер воды нам удалось погасить последние искры и языки пламени, окружавшие здоровенный метеорит.

К этому времени металлическая масса остыла настолько, что мы смогли приступить к осмотру. С величайшей осторожностью мы очистили её от прилипших кусков штукатурки и обугленных щепок, которые она прихватила с собой при падении сквозь крышу, и перенесли в лабораторию Уодсона, где и водрузили на верстак.

Даже поверхностного анализа вещества было достаточно, чтобы установить: как и почти все другие метеориты, он состоял из самородного железа довольно высокой степени чистоты. Однако моего друга это по-прежнему не удовлетворяло.

– Я бы хотел, – сказал он, – провести спектроскопическое исследование. Это самый быстрый способ определить, есть ли в составе другие элементы – например, углерод и кремний.

С этими словами он принялся готовиться к исследованию. Метод его был предельно прост. Отделив небольшой кусочек металла, он удерживал его в пламени водородной горелки, пока тот не раскалился докрасна. Затем он изучил его с помощью спектроскопа с прямым отображением[2].

– Ничего необычного не вижу, – произнёс Уодсон. – Слабые следы натрия. Разумеется, изначально этого элемента должно было быть больше, но основная его часть сгорела при прохождении через атмосферу. Хотя постой… кажется, я что-то заметил. Похоже на лёгкое изменение цвета рядом с линией натрия. Впрочем, скорее всего, это дефект прибора. Хотя, возможно, здесь что-то есть… Возьму-ка я другой спектроскоп.

Уодсон поднялся и подошёл к стоявшему неподалёку шкафу, где хранил более точные приборы. Он взял другой спектроскоп и внимательно всмотрелся через него в раскалённый металл.

– То же самое изменение окраски, – сказал он. – Думаю, стоит взять образец поближе к центру метеорита.

Мы просверлили в метеорите глубокое отверстие и после долгих трудов сумели извлечь оттуда немного металлической стружки. Этот образец он тоже подверг спектроскопическому анализу. Пока он смотрел в окуляр прибора, выражение его лица менялось: сначала на нём отразилась озадаченность, а затем – торжество.

– Билл, – сказал он, – я почти уверен, что открыл новый элемент. Подойди-ка сюда на минуту.

Он передал мне спектроскоп и попросил взглянуть на раскалённый кусочек металла. Без всяких сомнений, он был прав. Рядом с узкой полосой натрия виднелась незнакомая оранжевая полоска.

– Ну, – сказал Уодсон, – что ты об этом думаешь?

– Да, похоже, ты действительно открыл новый элемент. Придётся назвать его «уодсонием» в твою честь. Думаю, весьма вероятно, что этот метеорит прибыл к нам из-за пределов Солнечной системы: ведь среди всех элементов, до сих пор находимых в метеоритах нашей системы, не было ни одного, неизвестного ранее на Земле.

– Это только повышает ценность открытия, – сказал Уодсон. – Теперь я хочу выделить немного этого нового элемента и определить его свойства – как физические, так и химические.

К этому времени было уже почти четыре часа утра, и мы очень устали после всех предшествующих треволнений, но мне с большим трудом удалось уговорить Уодсона ненадолго оставить метеорит и пойти поспать.

На следующее утро я отправил телеграмму в ближайший город с просьбой прислать бригаду рабочих для ремонта поврежденного дома, потому что знал, что мой друг, погруженный в научную работу, ни за что не вспомнит о таких мелочах.

Между тем я проводил большую часть времени, наблюдая за действиями Уодсона в лаборатории. Со сноровкой и терпением настоящего ученого он постепенно пришел к ряду важных выводов относительно неизвестного элемента, содержавшегося в метеорите. Он уже определил его атомный вес и был немало удивлён, обнаружив, что тот близок к сравнительно большому числу 327,81. Примерно три дня спустя он объявил, что атомный номер элемента равен 106. Он был вне себя от радости.

– Понимаешь, – объяснял он, – это указывает на существование не просто одного неизвестного элемента, а целой серии элементов между ураном, у которого атомный номер 92, и уодсонием с его 106-м номером. Целых четырнадцать элементов! Впрочем, из-за высокого атомного веса они, вероятнее всего, крайне нестабильны, чем и объясняется их отсутствие на Земле в настоящее время. Не исключено, что уодсоний относится к урану так же, как сам уран – к радию. Если так, то у него, весьма вероятно, большой период полураспада, и где-нибудь на нашей планете ещё могут сохраняться его следы, которые пока просто не удалось обнаружить.

– Чем ты объяснишь тот факт, – спросил я, – что практически весь уодсоний находился во внутренней части метеорита? Если помнишь, в образцах с поверхности содержались лишь ничтожные следы этого элемента.

– Над этим вопросом я немало размышлял, – ответил Уодсон. – Вот моя теория. Первоначально метеорит, должно быть, целиком состоял из уодсония, но во время своих странствий в космосе он встретил огромное количество мельчайших метеоритов – словом, космической пыли. Под действием его значительно большей массы эти частицы постепенно притягивались к нему. А масса его до прохождения через нашу атмосферу, должно быть, была колоссальной. Представь себе теперь этот огромный кусок уодсония, заключённый в плотную оболочку из бесчисленных мельчайших частиц, состоявших главным образом из железа. Затем, когда метеорит вошёл в земную атмосферу, вся эта масса начала раскаляться и в конце концов расплавилась. Уодсоний из центра начал распространяться по всей массе за счёт диффузии. Но прежде чем этот процесс успел сколько-нибудь развиться, метеорит ударился о поверхность нашей планеты и постепенно остыл, причём большая часть уодсония так и осталась на своём первоначальном месте.

– Великолепно выстроенная теория, но…

– Да, – перебил Уодсон, – это всего лишь теория, и в ней полно всяких «но». Впрочем, это