Месть - Стивен Бакстер

Землей и Юпитером кораблям, намного большим, чем вон тот "Краб-отшельник". Пять астрономических единиц — то есть расстояние, в пять раз превышающее расстояние Земли от Солнца, около восьмисот миллионов километров — будет преодолеваться за минуты. Фактически быстрее света.

Никола приподняла бровь. — Черт возьми.

Он упрямо продолжал. — Что касается того, что вы можете увидеть через портал — червоточину — это короткий путь. Это как если бы мы свернули пространство-время и соединили местоположения Юпитера и Земли.

Но сам переход не мгновенный; вам все равно придется пройти через горловину червоточины, конечное расстояние. Это из-за проблем с нестабильностью. Сделайте горловину слишком короткой, и вы обнаружите, что структуры экзотической материи устьев взаимодействуют… между собой.

Свет с Земли может проходить через червоточину — вот почему, сидя здесь, мы можем мельком увидеть планету — но, видите ли, горловина червоточины достаточно длинная, чтобы этот свет мог проходить по нескольким путям. Отсюда и множественные изображения.

Да, некоторые люди называют это калейдоскопическим.

Теперь Никола действительно громко рассмеялась, но с каким-то восторгом.

Шамисо Имри опустила голову. — Ну, я этого не вижу.

Гарри заботливо сказал: — Это, вероятно, артефакт виртуальной проекции. Мы находимся в других условиях, нежели молодежь.

С любопытством Шамисо посмотрела на "Краба", плывущего рядом с флиттером.

"Краб-отшельник" был собственной разработкой Пула, основанной на технологии ВЕС-привода (ВЕС — великая единая сила), давным-давно запатентованной предыдущими поколениями Пулов. Хребет длиной в полтора километра, покрытый топливными баками и антенными блоками, был прикреплен одним концом к глыбе льда, взятой из коры Европы, спутника Юпитера, покрытой рябью и почерневшей там, где ее добывали для получения реакционной массы, а другим — к сверкающему полушарию, жилому куполу, всплеску земных красок в юпитерианской ночи. Где-то там были оригиналы Гарри и Шамисо.

Итак, Шамисо оглядывалась на себя, подумал Пул.

Она спросила: — Скажите мне еще раз, почему мы должны находиться на двух кораблях?

— Ради безопасности, координатор, — быстро сказал Гарри. — Варианты страховки. Пространство Юпитера — довольно смертоносная радиационная среда. Даже на таком удалении, как Ганимед, за пару лет вы получите предельно допустимую дозу радиации; быстрее, если не будете защищены. Мы всегда отправляем корабли парами или большими флотилиями. Все это было предписано каким-то более ранним комитетом по надзору — о, поколения назад.

Никола улыбнулась Пулу и прошептала: — Надзор. Разве это не прекрасное слово? Вы, инженеры, сами заплатили за эту грандиозную демонстрацию технологии, не так ли? И теперь мы здесь, решаем, закрывать вас или нет.

Пул нашел ее раздражающе интригующей. — Вы много говорите, но здесь вы следуете за своей матерью.

— О, я всего лишь пилот, и знаю это. Называйте это кумовством, если хотите. Моя мать поставила меня перед выбором: это или тюрьма, или доза редактирования памяти. — Она подмигнула ему. — Видите ли, у меня есть привычка нарушать правила. Я не такой отпрыск человечества, как вы и ваши прославленные предки, Майкл Пул. Однако скажу вам вот что. Клянусь Летой, я хорошо пилотирую.

— Возможно, мы могли бы продолжить, — огрызнулась Шамисо. Ее лицо, квадратное, волевое, не казалось недружелюбным, но выражение было каменным. — В конце концов, мы здесь из-за аномалий, которые вам еще предстоит объяснить. Вы говорили о нестабильности в структуре червоточины. Может ли это быть причиной…

Прежде чем Пул смог ответить, Гарри быстро сказал: — Уверен, что проблема не в этом, координатор. Смотрите — функционирующая червоточина использует присущую ей нестабильность. Мы проектируем их, манипулируем ими. Мы разбираемся в этих вещах.

Он махнул рукой на сверкающий голубой тетраэдр. — Червоточина, предоставленная самой себе, быстро разрушилась бы. Поэтому нужно обрамлять горловину и порталы экзотической материей…

— Эта синяя рамка, — сказала Никола.

— Да. Это называется "экзотика", потому что это проявление отрицательной энергии.

— Что является своего рода антигравитацией.

Она, казалось, поняла больше, чем ожидал Пул.

Гарри ухмыльнулся. — Вы поняли. И это важно для поддержания устьев червоточин открытыми — хотя процессом нужно активно управлять. Видите ли, это известные, действительно полезные неустойчивости, координатор.

Никола смотрела в иллюминатор, голубой свет отбрасывал блики на плоскости ее лицо. — Знаю, что экзотическая материя — это, по сути, явление квантовой гравитации. Итак, эти синие стержни должны иметь соответствующий масштаб. Линейная плотность с размерами, определяемыми скоростью света и гравитационной постоянной, была бы… — Она вызвала в воображении виртуальную рабочую станцию в воздухе, быстро поработала с ней. — Боже, боже. Здесь говорится, что петля вещества диаметром в метр должна иметь массу, равную массе Юпитера.

Пул был с неохотой впечатлен. — К оценкам такого рода пришли, когда идея проходимых червоточин впервые была озвучена в девятнадцатом веке. Или это был двадцатый? То, что вы видите снаружи, является результатом полутора тысячелетий инженерных разработок с тех пор. Сам портал имеет двести метров в поперечнике, но его масса не больше массы астероида шириной в километр…

— И он жаждет сообщить вам все подробности, о которых вы уже читали, — сказал Гарри с какой-то наигранной нежностью в голосе. — Как мы извлекаем естественные червоточины из квантовой пены… Как используем энергию трубки тока для извлечения экзотической материи из Хаба, производственного предприятия, которое расположено в квантовом гравитационном поле черной дыры массой с гору, подвешенной глубоко в облаках самого Юпитера.

Никола сказала: — Плотность энергии в трубке тока далеко не достаточна, чтобы позволить вам построить это.

И снова Пул был неохотно впечатлен. — Верно. Но мы используем трубку как сифон, пусковой механизм для нелинейного каскада, который извлекает массу-энергию с помощью связанных магнитных полей из самого Юпитера. — Он улыбнулся. — Вам следовало бы это увидеть. Когда мы вливаем энергию в структуру портала, она растет в геометрической прогрессии, удваиваясь в размерах и снова удваиваясь…

— Избавьте меня от рекламной речи.

Гарри поспешно сказал: — Конечно, самая важная подробность во всем этом — стоимость. Что будет решающим, когда мы запустимся, и если вы посмотрите на наше бизнес-обоснование, в котором применяется дисконтирование чистой приведенной стоимости, то она астрономически меньше, чем стоимость