Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

смесью серы, сурьмы, угольной пыли и калия. При ударе по трубке смесь воспламенялась и пламя выбрасывалась в казенную часть орудия. Теперь ударный замок был без кремня, и оправдывал свое название.

А вот на палубе стояли укрытые брезентом четыре новых больших 42 фунтовых орудия. Станки, на которых они покоились, были подобны применяемым на канонерских лодках. Крепились на толстом металлическом штыре, проходящем через весь корабль до самого его днища.

Сзади у станка были прикреплены два небольших крепких колеса, укрепленные в диаметральной плоскости к самой пушке. На палубе уложены кругом кованые стальные полосы с ребрами, по которым с помощью колёс можно было разворачивать станок с пушкой на сто восемьдесят градусов.

Сама пушка имела несколько иной вид, чем стоящие на батарейной палубе. Казенная часть толстая, ствол без утолщения на дульном срезе. Наводка по горизонтали осуществлялась рукоятью, вращавшей толстый винт. Стреляла пушка 42 фунтовыми бомбами Вульфа.

Проблема стрельбы бомбами была стара как мир. Невозможно было затолкать ядро с фитилем так, чтобы он не развернулся к пыжу. Тогда имелась полная вероятность того, что бомба взорвется внутри ствола.

Поэтому для метания бомб использовали мортиры или гаубицы, с широкими стволами, стрелявшие на небольшое расстояние навесным огнем. И то для обслуживания таких орудий, заряжавшихся почти вертикально, требовалась особая сноровка. И таких самых подготовленных артиллеристов называли бомбардирами.

Вулф же предложил располагать бомбу, то есть начинённое порохом полое ядро, запальной трубкой вниз на особой деревянной круглой платформе. Бомба быстро крепилась к ней крест-накрест двумя металлическим полосами.

Для удобства заряжания в канале ствола была сделана бороздка, куда вставлялся выступ на металлическом ободе деревянного донышка снаряда. И тогда вся конструкция легко заталкивалась в ствол пушки. После выстрела остатки донца отлетали в сторону, а бомба летела по назначению.

За счет своего размера и веса она проламывала борт корабля и разрывалась внутри, оказывая сильнейшее поражающее действие как на сам корабль, так и на экипаж. Даже не пробивая борт линейного корабля, она осыпала его осколками и вызывала пожары.

Когда такую пушку испытали в Андоле, выстрелив с берега по старому большому паруснику местной постройки, присутствовавшие морские офицеры во главе с О.Брайеном пришли в замешательство. Пробив борт парусника размером с хорошую шхуну, разорвавшаяся внутри его бомба буквально разметала корабль на щепки.

И теперь «Помона» была первым кораблем, вооруженным такими пушками, тоже оборудованными замками и капсюльными трубками Вульфа. Сорок батарейных тяжелых пушек и четыре монстра на верхней палубе делали фрегат грозным соперником для любого встречного корабля.

Корабль совершал галсы под парусами, потом переходил на паровое движение. Матросы имитировали заряжание пушек, открывали порты, выкатывали и закатывали орудия. Юнги носили в специальных корзинах с крюйт-камеры наверх тяжелые, почти 18 килограммовые муляжи бомб.

Муляжи, потому что бомбы хранятся на корабле в неснаряженном состоянии. И снаряжаются порохом и запальными трубками, а также крепятся на деревянные специальные поддоны, перед самим боем.

На четвертые сутки плавания, когда «Помона» уже делала правый разворот и ложилась на курс к Гоа, марсовый сверху прокричал: «Паруса на горизонте, пять парусов, курс норд-ост».

Быстро поднявшийся на верх грота с новомодным биноклем фабрики Кольберна первый лейтенант сообщил на мостик: «Два галеона, впереди корвет или фрегат, трехмачтовик, пока не разглядеть, по корме два брига». Ремрок долго не раздумывал.

Засвистели дудки, вызывая экипаж корабля по местам. На верх поднялись и выстроились морские пехотинцы со своим корнетом. Были задействованы все имеющиеся паруса, и фрегат пустился в погоню по сходящемуся курсу. Впервые прозвучала боевая команда: «Бомбы снарядить!»

На бриттских кораблях с тревогой смотрели на нагонявший их большой черный фрегат. Сомнений чей это фрегат у них не было, смущало только то, что с его палубы шел черный дым. Корабль видимо горел, но по какой-то причине нагонял караван.

Командор передал на галеоны приказ следовать самостоятельно в порт, а сам, сделав разворот и присоединив к себе два двадцати пушечных больших брига, двинулся сходящимся курсом с противником. Фрегат врага положил руль лево на борт, и начав резать курс отряда, показал борт с двадцатью открытыми портами.

Между его мачтами виднелись трубы, похожие на заводские. Именно из них шел дым. И хотя дистанция была далековата для привычного боя, вдоль борта фрегата побежали вспышки орудийных выстрелов.

Ядра со свистом пролетели между мачтами фрегата, а два ударили в борт, пробив его и сбросив одну пушку со станка. Она покатилась по палубе совершавшего поворот фрегата, сшибая с ног моряков и нанося повреждения орудиям левого борта.

Ответный залп лег недолетами.

- У него двадцать четыре фунта против наших восемнадцати – крикнул на мостик командовавший батареей лейтенант. На вражеском фрегате внезапно сверкнули четыре вспышки на палубе между мачтами. Он прошёл уже мимо бриттского фрегата и стрелял по бригам. Море было почти спокойным, что позволяло артиллеристам точнее выцеливать противников.

Два ядра одновременно попали в шедший сразу за фрегатом бриг, одно во второй, а последнее вдруг подняло огромный столб искрящейся на солнце воды за кормой последнего в строю бриттского корабля.

- Бомбы? – вопросительно прошептал удивленный штурман фрегата, обращаясь к сжавшему зубы капитану. И в этот момент за кормой оглушительно рвануло.

Шедший ему в кильватер бриг взорвался фонтаном обломков, щепок, летящими в воздухе снастями, реями, кусками мачт, пушками и человеческими телами. Видимо одна из бомб пробила корму, и взорвавшись внутри, пробила палубу и пламя попало в крюйт-камеру корабля.

Второй бриг горел, на нем вспыхнули паруса, он ворочал в право, команда черпала воду ведрами на веревках и пыталась залить пламя. По вантам побежали фигурки, видимо капитан дал команды открепить горящие нижние паруса.

- Командир!!! Враг спускает паруса – закричали с палубы. Командир немедленно оторвался от жуткой картины гибели старого товарища и прижал к глазнице подзорную трубу. Происходило невероятное. Враг сам лишал себя возможности двигаться? Или тут что-то не так.

Из обеих труб фрегата повалили клубы густого черного дыма, под кормой вскипел бурун, и он, круто разворачиваясь на левый борт, двинулся вперед со спущенными парусами.

- Это пароход!! Это пароход! Я такой один видел перед уходом в плавание на Темзе, но маленький и с колесами по бортам, весь город тогда на набережной собрался – крикнул кто-то из матросов с палубы. Все в оцепенении смотрели, как огромный корабль врага, вне зоны действия артиллерии бриттского корабля, со спущенными и закреплёнными парусами легко разворачивается практически на месте.

- Всем укрыться – заорал артиллерийский лейтенант, и почти сразу же вдоль вражеского борта побежали вспышки выстрелов. Вот теперь бритт принял почти весь бортовой залп, завершившийся двумя бомбами в район бака.

Впереди взлетели гейзеры щепок, кусков обшивки, фок –мачта начала со страшным скрипом крениться, затем рухнула