Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

Охрипший мичман все-таки дал приказ на залп, но многие из артиллерийских расчетов были сбиты с ног, ранены или убиты обломками. Выстрелили только пушки кормовой батареи. Раздались радостные крики – ядра попали в корму уходившего врага и оттуда в стороны полетели стекла и куски дерева.

Вражеский корабль неумолимо и до невозможности быстро завершал свой разворот, а на фрегате еще рубили снасти и очищали палубу от обломков мачты. Враг не стал ждать.

Засверкали вспышки от бака в корму вдоль всего борта черного корабля, корпус бриттского фрегата раз за разом содрогался от попадавших в него больших ядер, с грохотом взорвались одна за другой под палубой четыре бомбы. Рухнула грот-мачта, внизу разгорался пожар, потом рванули картузы с порохом, которые не успели донести на палубу, и корабль почти мгновенно превратился в пылающий костер.

Высохшее в южных широтах за семь месяцев плавания дерево горело как порох, с треском и огромными языками пламени. Повсюду на развороченной палубе лежали тела убитых и раненых моряков. А черный враг неумолимо заходил уже с кормы. Капитан устало закрыл глаза и схватился за фальшборт.

Мимо него летели щепки, какие-то обломки, тяжелые ядра пронизывали обреченный, содрогающийся после каждого удара фрегат, от кормы до носовых помещений. Последнее, что видели глаза бриттского капитана, это горящий огромным костром второй бриг, а потом в корму фрегата ударили одна за другой две огромные бомбы.

И мир перестал существовать для всех, кто еще оставался живым на борту превратившегося в обрубок, недавно одного из самых красивых бриттских тридцати двух пушечных фрегатов. Следом за ним ушел под воду и бриг, полыхнув напоследок огненным фонтаном взорвавшегося порохового погреба.

- Один час и двенадцать минут, господа – сказал де Ремрок и отдал команду осмотреться и доложить о повреждениях и потерях. На борт смогли поднять только семерых с фрегата и четверых с обоих бригов. После чего «Помона», дымя обеими трубами, пошла в погоню за далеко ушедшими к горизонту галеонами.

- Итак – начал зычным голосом капитан с мостика – имею счастье доложить команде, что мы утопили в течение часа фрегат и два сильных брига. Те, которые на горизонте, от нас никуда не денутся. У нас к превеликому сожалению погиб один матрос и два юнги, Упокой, Господи, их душу, и имеется семь раненых, которые уже в цепких лапах дока. Он пообещал, что с земного якоря им еще рано сниматься.

- Враги подло уничтожили камбуз в кают-компании и нагло – капитан сделал остановку и поднял указательный палей правой руки вверх – нагло разнесли в щепки офицерский гальюн правого борта. Как теперь господа офицеры будут в очереди стоять чтобы пописать, ума не приложу – и он сокрушенно покачал головой. Команда взорвалась радостным смехом.

- А теперь всем отдыхать, пленных перевязать, накормить и в канатный ящик. Пока догоняем, объявляю команде личное время. Господа офицеры пожалуйте ко мне на мостик.

Глава вторая. Ценная добыча. Старые знакомые.

На галеонах, наблюдавших за пожарами и взрывами на горизонте, через некоторое время увидели огромные клубы черного дыма, неумолимо догонявшие их.

Поднявшийся после обеда ветер дул «Помоне» в корму, и поэтому весь бак корабля (так моряки называют носовую часть корабля, в отличие от задней, именуемой кормой – прим. авт), а особенно лица команды, покрылись сажей и копотью от облака черного дыма, вызывая веселые шутки у моряков, уже гордившихся своим кораблем.

Вот из облака дыма показался длинный бушприт, а затем ясно нарисовались три высокие мачты вражеского корабля, очень быстро догонявшего уходившие в сторону могойского берега бриттские транспортные корабли. Их команды изготовились к бою и начали ворочать влево, собираясь встретить врага бортовыми залпами из своих шестифунтовок.

Фрегат стал виден весь. Его черный корпус и почти черные закрепленные на реях паруса, и особенно густые клубы черного дыма, стелющиеся за его кормой по воде, наводили ужас на пассажиров галеонов.

- Мама, у него же нет парусов? Мама, у него нет парусов? Это сам пылающий дьявол? – маленький мальчик дергал застывшую в оцепенении мать за подол юбки. Вокруг голосили женщины, плакали дети.

Между мачтами фрегата сверкнула вспышка, вырвался клуб дыма, и издалека донесся грохот выстрела. Что-то упало впереди по курсу первого галеона, а потом вода с грохотом взметнулась гейзером ввысь выше мачт парусника. Второй выстрел – еще один высокий фонтан с брызгами, третий выстрел – по борту галеона от близкого разрыва хлестанули металлические осколки, кто-то истошно закричал от боли.

Капитан первого галеона, разглядев в подзорную трубу противника, объявил команде, что спускает флаг.

- Всем, кто на борту! Ктожелает умереть, можете сразу прыгать за борт. Наши пушки даже не пробьют его борта, а у него что-то совсем тяжелое на палубе. Наши военные корабли погибли все три в течение часа. Нам предлагают сдаться, иначе он начнет нас расстреливать. Как-то не хочется отдавать душу Господу, не имея возможности сопротивляться. Есть желающие умереть сразу?

Желающих не было. Галеон вез разные грузы в крепость, а также большую партию ссыльных. В основном женщин с детьми, осужденных каторжников в кандалах в трюме.

Капитан спустил флаг, по вантам (прочные, в несколько рядов канаты, удерживающие мачту корабля с обеих бортов. Между ними перемычки из тонких канатов. Которые служат одновременно и лестницей для подъема на реи – прим. авт) побежали матросы, спускавшие паруса.

Капитан второго галеона аналогично спустил флаг и паруса. Его грузом был артиллерийский парк для могойского императора. И немного ссыльных бывших офицеров с женами и детьми, которые должны были искупить свою вину перед новыми властями службой в изгнании на другой половине земного шара.

Черный фрегат лег в дрейф напротив обоих галеонов, и с него потребовали обоих капитанов с документами на борт. При приближении к фрегату капитаны заметили с десяток ядер, застрявших в его обшивке.

Первое что бросилось в глаза, это закрытый крепкой палубой опер-дек фрегата. Его пушки находились под палубой, а не стояли открыто как на бриттских. Четыре огромные пушки стояли на необычных станках на возвышениях между мачтами.

Капитанов встретил офицер в неизвестном плоском головном уборе с козырьком, и жестом пригласил следовать за ним. В кают-компании, уже с наспех заделанной дырой и щитами вместо выбитых окон, их встретили офицеры корабля.

Пригласили сесть за стол, стюард принес на подносе два стакана крепкого рома и тарелочку с ломтиками хлеба с бужениной сверху. Капитан захватившего их корабля со знанием дела листал судовые документы. А капитан галеона вглядывался в него, узнавая и не узнавая.

- Роберт? – внезапно тихо спросил он.