Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

чудесного мужская половина принялась за перестройку старого гаража. Периодически струился громкий смех блондина, поправки Мозгляка, команды Кудряша. Змееныш, как обычно, возился под машиной, выползая иногда на краткий перекур. Молчун же, как обычно, с улыбочкой невинной, ходил, не ввязываясь в выборку различнейших халтур. Девчонки ж убирались все вместе в главном зале. Как говорят, залог здоровья – это чистота! Одна Шептунья в этом славном «женском» ритуале была и днём, и ночью, как пленник, заперта.

– Воробей, хватит болтать, – следит. – Лучше старайся! – вредность Шептуньи, точно речка, струилась через край. – К общему делу, будь любезна, пташка, приобщайся! А не просто так рукой с тряпочкой махай!

– Всю свою жизнь я прожила с семьей своей в деревне. Не тебе меня учить, как лучше стулья мыть! – ответила Воробка этой «королевне» и тряпкой бросила в неё. Той пришлось ловить.

– Ты рождена, чтоб жить в хлеву, а я, как ты, не буду! – Шептунья погрозила крошечным кулаком.

– Вы разбирайтесь, дамы, а я – драить посуду, – Лисица фыркнула сердито, шепнув под нос. – Дурдом…

Она пошла в свой закуток с большой горой тарелок, едва держа от тяжести этой «башни» баланс. Сгрузив посуду в мойку, фартучек надела и приготовила большой железный синий таз. Набрав в ведро воды, она достала губку, обмылок с верхней полочки в ладонь ловко взяла и принялась до блеска чистить супник хрупкий. За ним – тарелки, блюда, кружки добела. И плыли в воздухе, как лодки, мыльные пузыри, Лиса их запускала, на миг смыкая пальцы. Они летели медленно и прямо до двери, и лопались в один момент о ручки край. Страдальцы.

И вот в одном из самых крупных пузырьков застыла, словно в зеркале, крысиная морда́ха. Виднелась в шаре пара желтеньких зубов, и вот Лисица снова пятится от страха.

– Да чего ты привязалась ко мне, серая гнусь?! – девчонка вскинулась, схватила с крючочка полотенце. – Коль хочешь знать, малышка, тебя я не боюсь! Ты по сравнению со мной, увы, вне конкуренций.

Крыса, вильнув хвостом, позва́ла за собой, заставив девушку тотчас от мойки отвернуться, а после села рядышком с большим мешком с крупой, Лисицу просто вынуждая взглянуть и поперхнуться. Рядом с мешком пшена лежали безделу́шки: пружинки, винтики, заколки и старое кольцо. Крыса мило опустила розовые ушки, пытливо вглядываясь в белое девичье лицо. Мол, посмотри, работала, не покладая лапок! Кусок сыра полагается за столь тяжёлый труд? Крыса склонила осторожно свою головку набок, веря в то, что увенчается успехом сей дебют.

– Из серебра. С лозой. А на листьях заметно чернение! – восхитилась Лисица, колечко положив легко на ладонь. Она посмотрела на крысу. Откуда такое умение? Интеллект, понимание речи… не присущи для наглых тихонь. Смерив хвостатую взглядом, Лиса наложила ей каши, взяв железную крышку от банки, по дну кастрюли водя черпаком. А после прильнула к двери, вставая, как бы, на страже – гнев вожака за нарушения был ей ой как знаком!

– В нашем доме, запомни, серая, на глаза никому не попадайся, в особенности кудрявому демону. По совместительству – главарю! Нет, ты гречей, прошу, целиком, с аппетитом, сиди, наслаждайся! Но приходи сюда как можно реже, очень сильно я тебя молю. Мне непреклонный этот голову открутит, коль он узнает о диковинном зверье! Разборки миновав, прибьёт! Забудет! А это совсем не по нраву мне!

Крыса понятливо пискнула, уплетая вареную гречку. Лиса стояла на стрёме, глазком за залом следя. Воробей и Шептунья всё спорили, выплевывая по словечку, а Беда, присев на диване, штопала джинсы вождя.

– Судя по твоей аккуратности и блестящей серенькой шёрстке, ты моя новая подружка, – в ответ очередной довольный писк. – Как здорово! – заключила Лиса и отсыпала ей еще горстку пшена в железную крышку. – Да, обед безизыск… Но надеюсь, будет по нраву. Как же мне тебя называть? Принесла кольцо… Ну и точно! Малышка, ты просто Ювелир! – крыса пискнула. Не понравилось. – Ну и как же мне угадать? – и вдруг на девушку нашло озарение. – Может быть, понравится «Зефир»?

Хвостатая согласно запищала. Она быстро доела и скрылась, но возвращалась к Лисе каждый день, так сказать, не с пустыми руками. Но однажды в пасмурный вечер, вся тайна внезапно раскрылась: крыса сидела в тарелке, ела хлеб, шевелила ушами. Лиса ж убиралась на кухне, болтая тихонько под нос:

– Зефир, ты не брезгуешь пшёнкой? Пару ложек осталось со вчера, – крыса жевать перестала, вслушиваясь в де́вичий голос, и вдруг в проёме заметила суровую тень главаря.

– Доброго вечера, Лиса! Вот всё, что ты просила. Баул, а в нём провизии – месячный запас… – Лисица тут же крысу телом заслонила. – Это что?

– Вожак, ты всех нас просто спас! У меня уже мешки опустевают! – Лиса пыталась увести их разговор, а Зефир, знай, корку доедает, забыв напрочь строгий уговор.

Главарь нахмурился, нутром почуяв ложь: в улыбке Лисы – фальшь, а на лице –испуг. Долго думать не стоит: прикинь и подытожь, что за спиной скрывает твой заклятый друг. Кудрявый ношу опустил, спросил:

– На кухне крыса?

Лисица не сдавалась:

– Лидер, ты о чем?

– От вопроса не увиливай, несчастная актриса! Я вижу хвост длиннющий за твоим плечом! Устав, Лиса, устав! Да ты хоть раз читала?!

– Молчун уж смыл его раз десять в унитаз! И ничего, живой! – Лисица закричала.

– Тебе не стыдно сравнивать себя с ним?! Это раз! А во-вторых, крысы – разносчики опаснейших болезней! Тебе бешенство, Лиса, о чем-то говорит? Для вражьих Станций нет известия приятней и полезней, что из-за крысы за неделю мы канули, как вид!

На деле ж Станции другие о них самих не знали, но лидер лишь хотел девчонку проучить. Чтобы лишний раз пред ним не «выступали», чтобы не смели лишний раз мозги ему «лечить»

– Кудрявый, не гневи́сь, зверушка очень умная, – чуть не плача спорила с главарём Лиса. – Знаешь, какая Зефирка ценная и культурная?!

– Ты ж понимаешь, что на Станции зверей держать нельзя. Лишний рот, резервуар разли́чнейших инфекций. Тебе, Лисица, мало сказанных причин?

– Я не просила, лидер, твоих занудных лекций! – девица всхлипнула тихонько. – Ты просто бабуин!

Кудряш мигом опешил, ярость поуга́сла. Лисица плакала, Зефирка ела черствый хлеб.

– Тебе доказывать всё бесполезно, глупо и напрасно! Ты за два года