Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

Я подошёл к Сидорову.

— Унтер-офицер, располагайтесь. Через час начнём первое занятие.

— Слушаюсь!

Глава 8

Ровно через час десять солдат сидели за партами в нашем импровизированном классе. Перед ними лежали тетради, карандаши и листки с азбукой Морзе, которую Николай Фёдоров заранее распечатал в типографии.

Я стоял у доски, на которой мелом нарисовал схему телеграфа.

— Господа, — начал я, стуча указкой по доске. — Вот источник тока — гальваническая батарея. Вот ключ, которым мы замыкаем цепь. Вот провод, по которому бежит электрический ток. А вот на другом конце — приёмник, который фиксирует сигнал. Просто? Просто. Но чтобы передать сообщение, нам нужен код.

Я повернулся к ним.

— Вы все знаете буквы. Но телеграф не понимает букв. Он понимает только два состояния: есть ток — нет тока. Короткий сигнал — длинный сигнал. Точка — тире. Из этих двух элементов составляется азбука. Смотрите.

Я взял телеграфный ключ, установленный на столе, и начал отбивать ритм.

— Точка-тире. Это буква «А». Тире-точка-точка-точка. Это буква «Б». Тире-тире-точка. Это буква «Г».

Солдаты напряжённо слушали, некоторые шевелили губами, повторяя за мной.

— Ваша задача на ближайшие три дня — выучить эту азбуку наизусть. Так, чтобы когда вы слышите ритм, мозг сам переводил его в буквы. Это как учить читать заново, но быстрее.

— А зачем нам это, ваше благородие? — спросил один из солдат, совсем молодой паренёк с веснушками. — Ну, научимся мы стучать. Дальше-то что?

— Дальше, — я обвёл их всех взглядом, — вы станете невидимыми нитями, связывающими армию воедино. Представь: командир корпуса в Смоленске хочет передать приказ в Москву. Раньше он посылал фельдъегеря. Тот скачет три дня, загоняя лошадей. За эти три дня ситуация на фронте меняется десять раз. Приказ устаревает, становится бесполезным или даже вредным.

Я подошёл ближе к партам.

— Теперь представь: тот же командир садится к телеграфному аппарату. Вы, оператор, принимаете от него текст. Стучите ключом. Через минуту — всего через минуту! — сообщение в Москве. Штаб читает, принимает решение, отвечает. Ещё минута — и ответ у командира. Вместо трёх дней — три минуты. Чувствуешь разницу?

Солдаты молчали, переваривая сказанное. Потом веснушчатый кивнул.

— Это волшебство, ваше благородие?

— Не волшебство. Наука. И вы станете её проводниками. Приступаем к обучению.

* * *

Первые дни были адом для них и для меня. Солдаты, привыкшие к физическим нагрузкам, строевой подготовке и уставным командам, вдруг оказались перед задачей, требующей иного склада ума. Им нужно было запоминать абстрактные символы, различать на слух тончайшие различия в длительности сигналов, быстро переводить их в буквы.

Николай Фёдоров методично гонял их по азбуке. Сначала медленно, потом всё быстрее. Стук ключей наполнял класс с утра до вечера, превращаясь в какофонию щелчков и скрежета.

— Ещё раз! — командовал Николай, стуча по своему ключу. — Слушаем: тире-точка-тире-точка. Что это?

— «К»! — хором выкрикивали солдаты.

— Правильно. Теперь быстрее!

Но были и те, кто схватывал всё на лету. Сидоров оказался одним из них. Уже на третий день он передавал простые слова почти без ошибок, а на пятый — целые предложения. Его пальцы порхали над ключом с уверенностью пианиста.

— Унтер-офицер, вы раньше с чем-то подобным сталкивались? — спросил я его после занятий.

— Никак нет, ваше благородие, — он пожал плечами. — Просто… нравится мне это дело. Как музыка какая-то. Ритм чувствуешь — и всё само выходит.

— У вас талант, Сидоров, — констатировал я. — Когда закончите обучение, я поставлю вас инструктором. Будете учить следующих.

— Буду рад послужить!

К концу первой недели все десять солдат могли уверенно передавать и принимать простые сообщения. Медленно, с ошибками, но могли. Это был прогресс.

На второй неделе мы перешли к практике на реальных аппаратах. Я разделил их на пары, дал каждой паре два телеграфных аппарата, соединённых проводом. Они сидели в разных классах и передавали друг другу сообщения.

— Сидоров — Петров, начали! — командовал Николай. — Сидоров передаёт: «Полк готов к маршу». Петров принимает и зачитывает вслух. Время пошло!

Застрекотали ключи. В классе стояла напряжённая тишина, нарушаемая только этим дробным стуком. Петров, сидевший на другом конце, склонился над приёмником, быстро записывая символы на бумаге.

— «Полк готов к маршу», — громко прочитал он через полторы минуты.

— Правильно! — я хлопнул в ладоши. — Полторы минуты на пять слов. Медленно, но верно. Продолжаем тренироваться. Скорость должна быть не меньше тридцати слов в минуту.

На третьей неделе я ввёл элемент стресса. Реальная работа оператора — это не спокойный класс. Это шум штаба, крики офицеров, артиллерийская канонада за окном, цейтнот времени.

— Сидоров! — рявкнул я, врываясь в класс и хлопая дверью так, что все вздрогнули. — Срочная депеша! Передать немедленно: «Противник форсирует реку у деревни Крюково. Требуется подкрепление. Командир полка Иванов». Быстро!

Сидоров вскочил, сел к аппарату и начал передавать. Пальцы летали над ключом. Я засёк время. Сорок пять секунд. Неплохо.

— Принято! — крикнул Петров с другого класса, зачитывая текст.

— Молодец, Сидоров. Но можешь быстрее. В бою сорок пять секунд — это жизни солдат. Ещё раз!

Я гонял их так весь день. Искусственно создавал панику, кричал, требовал скорости. Некоторые суетились, путались, делали ошибки. Но большинство держалось. Армейская закалка давала о себе знать — они привыкли работать под давлением.

К концу третьей недели передо мной сидели десять вполне сносных телеграфистов. Не мастера, конечно, но база была заложена крепкая.

— Господа, — обратился я к ним на последнем занятии. — Вы прошли обучение. Теперь вы — первые военные телеграфисты Российской Империи. Это звучит громко, но это правда. Таких, как вы, пока больше нет нигде в мире.

Я сделал паузу.

— Часть из вас останется здесь, в Туле, и будет обслуживать центральную станцию. Часть отправится на линию — на ретрансляционные станции между Тулой и Москвой. Унтер-офицер Сидоров станет инструктором и будет обучать следующие группы. Но все вы — теперь не просто солдаты. Вы — связисты. Элита новой армии.

Они сидели, выпрямившись, с гордостью на лицах. Я видел, что они это прочувствовали. Они поняли, что стали частью чего-то большого, важного.

— Унтер-офицер Сидоров, — я повернулся к нему. — Завтра приведёте своих людей на линию. Покажу, как устроены ретрансляторы