Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 - Ник Тарасов

рядам прошёл шёпот. Медаль. Для солдата это было не просто побрякушка. Это статус. Это уважение в деревне. Это память для внуков. Это доказательство того, что ты не просто грязь месил, а служил Государю в особом деле.

— Серебряная медаль! — добавил я, повышая ставки. — На владимирской ленте! И запись в личное дело, которая даст право на льготы при выходе в отставку!

Шёпот стал громче. В глазах начало появляться что-то осмысленное. Искра интереса.

— Осталось немного! — я махнул рукой на север. — Вон за тем лесом, за теми холмами — Москва! Мы уже дышим ей в затылок! Неужели мы встанем здесь, в двух шагах от победы, и позволим морозу нас одолеть?

— Не позволим! — крикнул кто-то из молодых.

— Даёшь Москву! — подхватил бас из глубины строя.

— За медаль можно и попотеть! — раздался смех.

Я спрыгнул с насыпи. Лёд тронулся. Не в земле, а в головах.

— Костры ярче! — скомандовал я. — Сменяться чаще! Греться у огня по очереди! Кто замёрз — не молчать, идти к полевой кухне за сбитнем! Вперёд, братцы! К Рождеству мы должны пить чай на Красной площади!

Работа закипела с новой силой. Теперь удары ломов звучали не обречённо, а зло, азартно.

* * *

К полудню следующего дня лес начал редеть. Мы вышли на возвышенность, и ветер ударил в лицо с удвоенной силой, но никто не обратил на это внимания.

Потому что впереди, в морозной дымке, проступили очертания.

Сначала неясные, серые, словно мираж. Потом солнце, пробившееся сквозь тучи, ударило лучом, и горизонт вспыхнул.

Золото.

Купола. Десятки, сотни золотых точек, горящих над серым морем крыш. Колокольня Ивана Великого возвышалась, как маяк.

— Москва… — выдохнул стоящий рядом со мной унтер. Он снял шапку и перекрестился, не замечая мороза. — Гляди-ка, братцы… Москва!

Солдаты побросали инструменты. Они выходили на край просеки, щурились, крестились. Усталость, грязь, холод — всё это вдруг отступило на второй план.

Они видели цель.

Это был тот самый психологический перелом, которого я ждал. До этого момента Москва была абстракцией, точкой на карте, словом в приказе. Теперь она стала реальностью.

— Видите? — тихо сказал я, подходя к группе монтажников. — Она ждёт. Провода ждут.

— Дойдём, Егор Андреевич, — серьёзно сказал бородатый ефрейтор. — Теперь точно дойдём. Тут уж рукой подать.

В этот момент сзади послышался скрип полозьев и храп загнанной лошади. Я обернулся.

Павел Соболев, закутанный в тулуп так, что видны были только глаза, спрыгнул с саней, едва они остановились. Он выглядел измотанным, но собранным.

— Егор Андреевич! — крикнул он, пробираясь ко мне через сугробы.

— Что там, Паша? — я шагнул навстречу. — Диверсия? Обрыв?

— Нет, — он отдышался, вытирая иней с усов. — Тыл держится. Проехал все станции от самой Тулы. Ретрансляторы работают как часы. Сигнальщики не спят, батареи меняют вовремя. Связь есть до сто шестидесятой версты. Чёткая, без помех.

Я выдохнул. Одной горой с плеч меньше.

— Но есть проблема, — продолжил Павел, и тон его мне не понравился. — Впереди.

Он развернул карту, прижав её к борту саней.

— Мы выходим к Воробьёвым горам. Вот здесь.

Его палец ткнул в точку, где рельеф резко шёл вверх.

— И что? — не понял я. — Обычный подъём.

— Не обычный, — покачал головой Соболев. — Там перепад высот резкий. И грунт… там склон, Егор Андреевич. А нам надо перекинуть линию через реку и поднять наверх, к городу.

— Ну так поставим столбы чаще.

— Не выйдет. Там овраг и сразу крутой подъём. Пролёт получается огромный, метров сто, не меньше. Если мы натянем наш трос с медью… — он посмотрел на меня с тревогой. — Натяжение будет чудовищным. Угловой столб на вершине просто вырвет из земли. Или сломает, как спичку. Натяжение будет направлено вниз и в сторону реки.

Я представил эту картину. Тяжёлый, обледенелый канат, висящий над рекой, тянущий верхний столб вниз. Физика. Бессердечная сука.

— Фундамент? — спросил я.

— Не успеем, — отрезал Павел. — Земля — камень. Чтобы залить фундамент или сложить каменную кладку, которая удержит такой вес, нужна неделя. А у нас её нет.

Я посмотрел на сияющие купола Москвы. Они были так близко. И так далеко, если мы сейчас застрянем на этом чёртовом склоне.

— Поехали, — скомандовал я. — Надо смотреть на месте.

* * *

Воробьёвы горы встретили нас пронизывающим ветром. Мы стояли на краю обрыва, глядя вниз, на скованную льдом Москву-реку. Вид был величественный, но мне было не до красот.

Павел был прав. Ситуация была дрянная.

Линия должна была перемахнуть через реку и уйти вверх, на плато. Угол подъёма был градусов сорок пять. Столб, который мы должны были поставить здесь, на краю, принимал на себя всю тяжесть пролёта над водой.

— Если поставим обычный столб, даже толстый, его согнёт, — констатировал я, прикидывая векторы сил. — А если укрепим оттяжками назад…

— … то вырвет анкера, — закончил Павел. — Грунт мёрзлый только сверху. Под коркой может быть плывун или песок, тут же склон.

Я ходил кругами по снегу, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.

Нужно было решение. Быстрое. Грубое. Эффективное.

Я посмотрел на лес, подступающий к краю обрыва. Сосны.

— Мы не будем ставить один столб, — сказал я, останавливаясь. — Мы поставим три.

— Три? — переспросил Павел. — В ряд?

— Нет. Пирамидой. Тренога.

Я выхватил у Павла карту и карандашом на полях набросал схему.

— Смотри. Берём три самых толстых бревна. Связываем вершины вместе мощными стальными хомутами. Ноги разводим широко, метра на три-четыре друг от друга. Получаем жёсткую конструкцию. А-образная рама, но с третьей ногой-упором назад, против тяги провода.

Павел прищурился, разглядывая рисунок.

— Устойчивость будет дикая, — признал он. — Такую конструкцию не опрокинешь. Но как их вкопать? Три ямы вместо одной?

— Не надо глубоко, — возразил я. — Тренога сама себя держит. Вкапываем на полметра, чтобы не скользила. А вот чтобы её не подняло…

Я огляделся.

— Мы сделаем висячий груз. Подвесим к центру треноги, внутри, платформу с камнями. Десять-пятнадцать берковцев булыжников. Это прижмёт конструкцию к земле намертво. Гравитация будет работать на нас.

— Рискованно, — пробормотал Соболев. — Если ноги разъедутся…

— Свяжем их снизу поперечинами. Сделаем жёсткий треугольник у