Куратор 3 - Никита Киров

— Кто прислал проверить? — заинтересовался Андрей Сергеич, подходя ближе.

— Это между мной и майором, — отрезал я. — О таком говорить не могу.

— Слушай, — недобро произнёс он. — Ты, парень, вроде неплохой, но старайся лишний раз не наглеть, когда старшие говорят. Меньше говори, больше слушай. И не спорь. Ты ту железяку за нами пускал?

— Её пускал наш общий друг, — я переглянулся со Степановым.

— И где он? — продолжал допрос Андрей Сергеич.

Мент он, это точно мент. Интонации ментовские, но он не работал в области раньше, слишком а-кает. У нас так не говорят. Откуда-то прибыл.

— И для чего? — спросил Степанов, недоумевая.

Было от чего недоумевать. То вдруг какой-то пацан намекает о Фантоме, то коллега ведёт себя странно.

Но надо намекать дальше.

А два силуэта в полицейской форме, прячущиеся в темноте, понемногу приближались. Не торопились. Куда им торопиться, ведь шеф команды не давал.

Но картинка понемногу складывалась. Все странности показывали, что за схема здесь была. Буду ставить на неё.

— Ему интересно, откуда вы знаете про остальные места Шустова, — продолжил я. — Он о них вам не говорил.

— Пацан, не зли меня, — проговорил Андрей Сергеич. — Ты ещё молодой, тебе жить да жить. А будешь выделываться, начнём спрашивать, что ты там делал. Закладки искал? За такое под статью подвести — раз плюнуть. Я вот человек пожилой, по старинке привык действовать. А ты вот раздражаешь. Не надо так.

— Да погоди, свои же, — прервал его Степанов и снова недовольно на меня посмотрел, мол, нафига при всех это раскрываешь. — Просто базарит, что не надо, молодой ещё. Сейчас с ним поговорим тет-а-тет, и всё понятно станет. Давай в тачку, Толик.

— Мужики, а давайте без всех этих тайн, — Андрей Сергеич нахмурился. — Скажите, что там у вас происходит, и что за тайна. А то я не понимаю, а когда не понимаю, то злюсь. Мы о таком не договаривались.

Степанов и правда ещё не всё понял. Но понемногу, от неправильности происходящего, начинает что-то подозревать. Главное, чтобы оружие у него было рядом.

— Как вы меня нашли? — спросил я, делая шаг к своей машине.

Кофе остыл или нет? Вряд ли. Дверь открыта, запах шёл.

— Думаешь, это так сложно? — Андрей Сергеич усмехнулся.

— Еду. Смотрю, пацан знакомый, — Степанов засмеялся. — Вот и остановился поболтать. Но давай к сути уже…

— Потому что меня вёл тот экипаж ППС, — я кивнул в ту сторону, где за углом стояла машина. — Они и звонили, предупреждали. Их подняли по тревоге, когда появился дрон. Всё по телефону передавали. Своему шефу. Вон они, так и стоять до сих пор. Ты их видели, а они никуда не уехали.

— Чего? — протянул Степанов, оборачиваясь назад.

И посмотрел на второго, а потом на меня. Взгляд стал жёстче. Да, кажется, он понял, что менты так никуда не делись, а ждут рядом.

— Гонит он, это наши были, — отрезал Андрей Сергеич.

И выглядел так, будто говорил правду. Но врал. Я не стал продолжать, но майор Степанов уже начал догадываться сам, что происходит.

К нам часто приезжали группы из центра, да я и сам ездил в командировки. И в таких командировках часто привлекают местных ФСБшников или ментов, но так, чтобы не ставить в курс начальство, неофициально. От них редко требовалось посильное участие, куда чаще их звали по другой причине — ксива и знакомства.

Приезжая группа ФСБ со стороны может выглядеть как злоумышленники — вооружены, ведут себя таинственно, проходят в закрытые места. Бдительные граждане могут вызвать полицию или ФСБ, или патруль засечёт.

И вот чтобы не ломать легенду, в нужный момент вмешивается местный представитель правоохранительных органов или чекист, мол, всё запланировано, идите отсюда, мы работаем.

Вот теперь схема в моей голове сложилась окончательно.

Степанова позвали ночью в лес, чтобы проверить оставшиеся тайные места. А легенда, по которой его позвали — чтобы помог отогнать ментов без лишнего шума. Вот он и поехал. Поверил.

Вот и патруль для этого подтянули, чтобы в нужный момент показаться на пути.

А вот суть операции совсем другая — допрос или ликвидация майора Степанова в безлюдном месте. Вот это точно.

Его или приняли за Фантома, раз он говорил с Игнашевичем перед смертью, или хотели выяснить детали. Или сам Степанов что-то случайно нарыл, сунул куда-то нос, и они перепугались, выманили его в лес, пока не стало поздно.

А тут возник дрон. Вот замаскированных ментов и позвали, ведь людей для таких дел не хватает. Кто был под рукой, того и взяли.

Но Степанов не знал, что это передаёт экипаж ППС, от которого от должен был спасать группу. Они не связывались с ним, вот он и не в курсе про второго человека. Поэтому я понял, что он не враг.

А Андрей Сергеич хочет меня убрать, как потенциальную угрозу, вместе со Степановым, раз я им помешал сделать это в лесу. Грохнет нас и сделает вид, что Степанов был предателем и замочил меня.

Очень уж он недовольный, что всё так затянулось. Но Андрей Сергеич ещё не выяснил суть, что я узнал и зачем вообще здесь оказался.

Ну а Степанов понял, что к чему. Может, и не всё и не до конца, но это было достаточно, чтобы почувствовать угрозу…

И по его взгляду всё понял Андрей Сергеич. А стрелять он умеет очень хорошо. Даже слишком хорошо, умелый мент. Он стоял рядом, менты на отдалении, хорошо видны их силуэты в темноте. Хотя вряд ли это менты.

Но здесь свидетелей нет, вот и решили мочить. Надо выгадать ещё минутку. И знал, как это сделать.

— Короче, я сейчас планшет покажу, — сказал я. — Там нарыли одну штуку, — я медленно отступил к машине. — Там этот дед, Трофимов, мы его с дрона видели…

— Ну-ка покажи, — тут же потребовал Андрей Сергеич, моментально проявляя интерес.

А Степанов начал оглядываться. Судя по пиджаку, табельный у него в плечевой кобуре. Успеет достать или нет?

По крайней мере, врагов не четверо, а трое. Будет чуть проще.

Я открыл дверь машины, медленно открыл бардачок, а попутно снял термокружку с кофе с подставки. Всё ещё горячая. И запах хороший.

В бардачке лежал бумажный атлас. Учитывая, как часто у нас отрубают интернет, он бывает нужен. Габариты у него как у планшета, в темноте можно спутать.

— Вот он, — сказал я.

И тут я вырубил фары, и Андрей Сергеич пару раз моргнул. Ничего сделать он не успел.

Я выплеснул горячий кофе ему в лицо.

— Твою