Куратор 3 - Никита Киров

Разговор будет сложный, поэтому надо будет вести его последовательно, чтобы под конец у него возникло ложное ощущение, будто он перехватывает инициативу.

Нож я закрыл и положил на стол, заметив, как он на него смотрит, потирая освобождённые руки.

— Полагаю, ваша операция закончилась провалом.

— А ты ещё кто? — спросил Гойко.

— Не догадываетесь? Вы же меня ищете.

— А, вот ты кто. Фантом.

Я медленной шаркающей походкой, будто был намного старше, обошёл стол.

— Значит, ты ввёл уже двоих агентов в эту группу? — он усмехнулся. — Матёрый.

Взгляд скользил по мне, но яркий свет из фонаря ему мешал. Поэтому Гойко может запомнить только общие приметы: одежда, фигура, рост и маска.

— Хитро вышло, — протянул Андрей Сергеич. — Но что тебе надо?

— Арбузов Виктор работает с тобой совместно? — спросил я.

— А ты что думаешь, я тебе всё так и скажу?

— Придётся. Ведь выбора у тебя нет. Если не хочешь отвечать, то можешь идти.

— Чего? — удивился он.

Никуда я его отпускать не собирался. Но запутать его надо.

— И какой в этом смысл? — Гойко наклонился ниже.

— Ты уходишь, возвращаешься домой, но тебя будут ждать. Ведь у тебя найдут вот это.

Я показал лежащий на столе планшет.

— Эта штука управляет одним из перепрограммированных дронов системы «Щит». Трофимов этого не знал, сейчас он думает, что кто-то направил против него дрон с системой. Но когда узнает, что он перепрограммирован, то подумает, что против него работал кто-то из своих. И решит, что это ты. Особенно когда это найдут у тебя.

— Хитро, — Андрей Сергеич хмыкнул. — Но и что? Он спросит, я объясню, что к чему.

— Ты не в его команде, — сказал я. — А он ищет хвосты. Вот и будет допрашивать, но так, как умеет. Со шприцами, химией, электрошоком и прочими методами воздействия. Я прекрасно знаю, как они там колят. И знаю, что ты в своём возрасте это не переживёшь.

Блефовал Гойко, когда говорил в машине, будто вызвал ментов, блефовал и я. Я о нём знаю мало. Но кое-что я анализировал.

Думаю, что Гойко — как раз из команды зачистки, кто подчищает хвосты за Трофимовым. И Игнашевич вполне мог быть исполнен именно им, ведь как раз удачно подходит по времени, раз группа здесь, и этот мужик с ними.

Причём он не в команде Трофимова, раз не знал расположения камер. Значит, ликвидатор Игнашевича действовал независимо от старика.

Это предположение. А то, что они решили исполнить Степанова почти сразу после предыдущего, это подтверждает. Потому что торопятся, боятся угрозы.

Так-то план был грамотный, никто бы его и не нашёл. Если бы я не вмешался, то майор бы пропал или бы его подставили. Обвинили бы в том, что он Фантом, или ещё что-нибудь.

Вот на это и будем ставить. И ниточка потянется, если она есть. А ниточка у меня одна, зато из лески, не порвётся.

— Ты исполнил Игнашевича? — спросил я.

— Так тебе и сказал, — он усмехнулся. — Для того, чтобы блефовать, нужно больше знать, гражданин Фантом.

— А я о тебе и так всё знаю, — я опёрся на стол. — Бывший мент, но был…

И тут теперь пора озвучить всё то, что я за ним замечал, пока его видел. Его я видел впервые, но мог предположить, что это за татуировка. А вот кто их ставил — знал намного лучше.

Если это так — всё сойдётся очень красиво.

— Был задействован как агент, — продолжал я бросил взгляд на его руку. Заметив, куда направлена маска, он расправил рукав, но было уже поздно. — Тебя внедряли куда-то в Югославию.

— И куда? — усмешка осталась на лице, но взгляд стал серьёзнее.

— Судя по татуировке у тебя на руке, там был двуглавый орёл. Ты его свёл, причём жёстко, шрам остался, но силуэт узнаваемый. Там орёл, но не российский, а албанский, он отличается.

— Во как, — уже неуверенно хмыкнул он.

— Такую татуировку делали бойцы Армии Освобождения Косово во время войны на Балканах, и там многие — этнические албанцы. И ты тоже сделал. Ты пошёл туда наёмником и тебя завербовали потом, или сразу внедряли в банду? У тебя и фамилия югославская. Ты родом из тех краёв?

— Так, — Гойко стал серьёзнее. — Не знаю, с чего ты это взял…

— По АОК работали наши, — продолжал я. — Там собралась серьёзная банда: террористы, работорговцы и торговцы дурью, которые потом всей грядкой пошли в политику. И Контора хотела знать, что они делают, особенно в это время. Вот и внедряли агентов. И твоим куратором был… — я сделал паузу. — Никак сам Скуратов?

— Нет, — сказал он.

И соврал. Потому что перед ответом была короткая заминка.

Скуратов — мой ученик, который меня и предал, когда я обратился к нему за помощью ещё в своём старом теле. Я доказал ему, что Трофимов предатель, а Скуратов сдал Трофимову меня. И звонками хотел выведать ещё больше, думая, что у меня есть сообщники.

Не удивительно, что он отправил человека сюда, чтобы их искать, раз пошла такая жара.

Скуратов работал по Югославии в начале нулевых, как и я. Если бы я сам пересекался с этим Андреем Сергеичем, то ещё при первой встрече его бы вычислил. А так только по косвенным признакам. И озвучил это, и его реакция сказала мне больше.

Менты умеют различать ложь и сами притворяться. Но до чекистов им далеко, а Гойко — не чекист, и в группе у него какая-то роль. Он не оперативник.

Много кто работал над тем направлением, и гадать можно было бы часами. Вот только был нюанс: Скуратов уже повязан в этом деле, раз прикрывал Трофимова раньше.

Вот и качаем, смотрим на реакцию Гойко и качаем. Видно, что это его выбило, ведь он не ожидал, что я копну в эту сторону. Ниточка тянется.

Да и видно, что я попал куда нужно. Потому что смешки сразу куда-то делись, а взгляд изменился.

Если бы не татуировка, которую я заметил ещё в первый раз, когда он показывал, как стрелять, эта ставка бы не сыграла. Пришлось бы придумывать другую. Но раз уж я вцепился в него, то так просто не выпущу.

— Ты мент, — продолжал я. — После развала Союза поехал в родные края или в земли предков, где вступил в ту банду албанцев. Или поехал туда по заданию. Это всё неважно. Главное — ты работаешь на Скуратова из контрразведки. Вы все повязаны.

Я долго ждал, когда мой ученик объявится. С тех самых пор