Рассказы 15. Homo - Андрей Лобов

– Интересно, что вы скажете, если мы сами выйдем в далекий космос, без вашей помощи? – Терять уже было нечего, и министр пошел ва-банк. – Заселим другие планеты, создадим собственный «союз» со своими правилами или… как их там? Протоколами.

– Валяйте, – усмехнулся инопланетянин. По крайней мере, именно так можно было трактовать движение пластин на его лице. Интересно, какое слово он использовал на своем языке, что переводчик озвучил настолько неофициально? – Никто не запрещает вам снять свою изоляцию самостоятельно. Для этого достаточно преодолеть ваш парсек самим. И выжить.

– Вот так просто? – искренне удивился министр. А, все равно эта встреча стала слишком… без галстуков.

– Просто? – Посол рассмеялся. Желваки его ходили ходуном, щупальца, сложенные на спине, сотрясались от хохота. Электронный переводчик без грамма эмоций, спокойно и размеренно выдавал по слогам «ха, ха, ха, ха». – Да, всего лишь несколько десятков тысяч прорывных открытий в самых разных областях науки, внедренных в производство космической техники. И целый шлейф сопутствующих инноваций. Не забудьте: пока вы пытаетесь сами придумать все то, что уже существует где-то за «вашим» парсеком, вам еще нужно умудриться не поубивать друг друга.

– Готов поспорить, что у нас получится. – Министр продолжал тянуть время. «Смартфон» в руке посла не давал ему покоя.

– Лучшим результатом до вас была пустая жестянка, вылетевшая за границу парсека на третьей космической. Само собой, живых к тому моменту уже не осталось ни в ней, ни на той планете, откуда ее отправили. Но вера в свою исключительность – привилегия молодости. Цивилизаций тоже касается. Искренне желаю вам удачи.

С этими словами посол встал и, явно давая понять, что разговор окончен, указал в сторону открытой двери лифта-кабины. Но министр не торопился – мысль, так долго не желавшая проявиться, оформилась. Он спешно схватился за собственный, человеческий смартфон и начал лихорадочно перебирать вчерашние видеозаписи.

– Думаю, я ответил на все вопросы, – сказал посол, видя, что гость не уходит. – Ваша изоляция не была и не могла быть «моим» решением, она – всего лишь следствие ваших же действий. Изменить что-либо здесь я не в силах: нарушение протокола Первого Контакта вне моей компетенции.

– Одну минуту, господин посол! – Министр нашел запись и уже перематывал ее к нужному моменту. Но встать с кресла ему все-таки пришлось. – Вот! Посмотрите эту запись, прошу вас.

Чужой не стал поправлять своего гостя, требуя добавить слово «первый». Он молча пошел к двери, и министру понадобилось идти рядом, чтобы показать экран смартфона.

– Это запись вчерашнего покушения! Стрелок из группы экстремистов целится не в вашу супругу, он целится в вас!

Изоляция на триста лет лучше, чем навсегда?

Не глядя на экран, посол резко остановился перед самой дверью, отчего министру пришлось сделать лишний шаг – внутрь кабины.

– Ваша супруга закрывает вас собой, и погибает именно поэтому! – Министр вдохновенно пытался объяснить, какой именно выход нашел. – Но целью были вы, а не она! Вы можете заменить бессрочную изоляцию временной, никакого нарушения протокола не будет! Посмотрите!

– Мне не нужна запись, я все прекрасно помню, господин министр, – произнес пришелец. – Моя супруга закрыла меня своим телом, а я не успел ее оттолкнуть. Этот кошмар будет преследовать меня до конца жизни. Как вы думаете, почему она это сделала?

Гость растерялся. Он понятия не имел почему. Но пока посол не закрыл дверь, тем самым завершив последний разговор, надо успеть сказать хоть что-то.

– Потому… что она хотела спасти вас?

– Очевидно, но это не ответ. Так почему?

– Потому… – быстрее, быстрее, думай быстрее… А, чем черт не шутит! – Потому что она любила вас?

Шипение, раздавшееся из-под желваков, ясно дало понять, что попытка провалена.

– Я разочарован, господин министр, – сказал бывший Первый Посол. – Моя супруга считала вас умным человеком, но, видимо, она ошибалась. Я уже говорил вам, что должность Первого Посла пожизненная, а значит, каждый из нас готов к смерти на чужой планете. Я уже говорил вам, что только ваши собственные действия определяют вашу судьбу. Я уже говорил вам, что агрессия измеряется двумя шкалами. Нетерпимость к чужакам привела неподконтрольных вашему правительству стрелков ко мне, а массовая травля заставила вашу женщину лишить себя жизни. Уверяю вас, она прекрасно понимала, что именно делает, ведь тонкости протокола – это первое, чему я ее обучил. Обменяв свою жизнь на мою, она тем самым лишила собственную расу второго шанса. И это был ее осознанный выбор, ее решение.

Дверь начала бесшумно закрываться, еще секунда – и министр будет отправлен домой.

– А кто я такой, чтобы спорить с женой? – успел услышать он последние слова Первого Посла.

Наит Мерилион

Женщина-город

Путь по морю из Мэнгхилда до Кэритских островов занимал не больше четырех суток, но корабли упорно преодолевали его за пять или шесть в угоду страстному желанию моряков сделать небольшой крюк и задержаться в Гриддинге.

Отделившись от большой земли более трех веков назад, женщина-город неизменно стояла в двадцати милях на запад от главного торгового пути. Подобные города-бунтари с расшатанной нервной системой нередко уходили под воду через пару лет одиночества, затапливая все то живое и доверчивое, что веками жило и процветало на них. Но Гриддинг был одним из самых надежных городов для заселения. Вот уже три столетия Грид гордо стояла посреди морской пустыни, подставив мраморное лицо ласковым лучам и соленому ветру. Она не уходила под воду, не впадала в истерики, сотрясая землю, не отпугивала рыбу протяжным стоном изгнанницы. Она, бывшая столица Ратийской долины, покинувшая страну по политическим соображениями, теперь была лишь смиренной дочерью моря и неба, матерью тех, кто выстроил свои жилища на ее пышной скалистой юбке, и магнитом для художников, музыкантов, писателей, путешественников и кладоискателей со всего света.

В ночь с тридцать первого июля на первое августа трехмачтовый корабль «Нарцисс» отправился из гавани Мэнгхилда. Капитан желал покинуть большую землю как можно скорее, тем более пассажиры заплатили ему за ночное отплытие, чтобы встретить рассвет, глядя на женщину-город. В пять утра «Нарцисс» замедлил ход: капитан знал, когда нужно сбросить скорость, чтобы можно было разглядеть лицо Грид и насладиться ее очаровательным утренним ритуалом. Будить пассажиров он приказал за час до рассвета и теперь стоял на палубе, угадывая в умирающей темноте очертания Грид.

– Ее уже можно разглядеть? Доброе утро.

Капитан неохотно оторвал взгляд от едва виднеющегося силуэта города и глянул на пассажира. В другой раз он бы молча отошел, не желая тратить слова попусту,