Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

— Это… — наконец, шепнул он, — это да… Фильченков. Но как так⁈ Что это…

— Вот так. Никому ни звука. Ясно? Вы ничего не видели. И никого. И нас тоже.

— Да. А…

— Вопросов не задавать. Спасибо, вы нам очень помогли. Эти трое формально еще в командировке?

— Да. Послезавтра должны вернуться.

— Ну, Фильченков не вернется. А те двое — если вдруг появятся, то немедленно сообщайте нам. Немедля! Вот телефон.

Еще раз проинструктировав Прохорова, мы его отпустили и наскоро обсудили ситуацию.

— Ну и где они могут быть? Может, и правда в глухомани отлеживаются?

— Надо выяснить, откуда они родом. Если кто-то из деревни, не исключено, что да. Займись этим. Выяснишь — мне доложишь. И все. Без самодеятельности! Может, они и здесь, на городских квартирах. Очень аккуратно. Очень!

— Сделаем, товарищ майор, не волнуйтесь!

— Смотри. А мне тут надо кое-какие свои дела решить.

— Есть, товарищ майор!

Первым делом я забежал в тюремный лазарет к Егорову. Надо было просто его приободрить, чтобы не раскисал. Заодно же обронил несколько туманно-многозначительных фраз. Пусть думает. А я помчался в Управление.

В кабинете у Покровского меня ждал приятный сюрприз. Или не совсем сюрприз — все же я этого ожидал. Подполковник торжественно вынул из письменного стола купюры, конфискованные дома у Жеребкова:

— А ну, взгляни!

Купюры были разные, но были среди них и те самые. Новенькие. Довоенной серии.

Эпизоды складывались в систему.

— Значит, включаем вариант «Б», — сказал я.

— Да. Сейчас вызовем этого поганца. Как считаешь, можно его перевоспитать?

— Не безнадежен. И все-таки надо выяснить, кто и где протрепался про него. Что за уши там оказались рядом.

— Работают люди, — был краткий ответ.

Привели Жеребкова. Тот сильно осунулся и даже, как будто бы, похудел. Видать, переживал всерьез.

— Ну, садись, — голосом, не предвещающим хорошего, произнес Покровский, — что скажешь?

— Я, товарищ подполковник, все понял. Осознал. Виноват! Да. И если меня простят, я все готов сделать. Все!

Подполковник молчал, но уже не исправил «товарища» на «гражданина». Наконец, решил, что хватит паузы.

— Ладно, — сказал он. — Так и быть. Дадим тебе шанс.

И вот ночь. Все верно: неизвестный назначил Жеребкову встречу ночью. Не на окраине, но в месте глухом: заросшем углу городского парка. И счастье нам, что здесь, среди елок, можно было затаиться. Несколько часов мне пришлось провести в этой засаде не в самых, мягко говоря, комфортных условиях, но дело того стоило.

В 23.00, строго по уговору, появился Жеребков. Я до того собрался, что и видеть-то в темноте стал почти как кошка. И различил рослую сухощавую фигуру в пальто. Впрочем, неподалеку горел одинокий фонарь, все же превращая мрак в полумрак.

В движениях идущего сразу чувствовались боязнь и неуверенность. И это верно! Так и надо. Правдоподобно. Остановившись метрах в десяти от меня, Жеребков огляделся, поежился зябко. На самом деле, было прохладно. Я оделся потеплее, но и меня пробирало.

Я следил во все глаза, стараясь не прозевать появление фигуранта. И не прозевал. Сперва различил движение тени, вцепился в нее взглядом и уже не отпустил.

Тень превратилась в человека. Я сумел разглядеть, что одет он был в ватник, галифе, сапоги.

Неизвестный зашел к Жеребкову со спины, а тот дурак и не чухнулся. Мне так хотелось крикнуть: оглянись! По правде говоря, боялся, что сейчас сержанта попросту пырнут ножом сзади — и два младенца сироты.

Но, слава Богу, он все же услыхал шаги. Обернулся поспешно.

— Не ждал? — послышался смешок.

— Чего это не ждал? — дернулся Жеребков. — А чего ж я тогда здесь?

— Тоже верно. Ну?

— Гвозди пальцем гну! — громко сказал я, выходя из засады.

Неизвестный крутанулся как пружинах. Реакция нормальная, ничего не скажешь.

В полумгле я хорошо различал его лицо. Ну, лицо как лицо, ничего особенного. Только выражение…

На этом лице мгновенно сменилось несколько выражений. Узнавание — изумление — страх и ненависть.

— Старший лейтенант? — как бы само собой слетело с его губ. — Соколов⁈

Глава 9

— Уже майор, — уточнил я, на ходу соображая, что говорить дальше. Голова, казалось, трещала от мыслей. Лихорадочно копошась в памяти настоящего Соколова, я подошел ближе.

— Ну, — сказал дружелюбно, — будем знакомиться заново? А ты, никак, моего человека, — кивок в сторону сержанта, — завалить хотел? Нехорошо! Придется воспитывать.

Говоря так, я и стремительно думал о прошлом знакомстве, и прикидывал, как вести роль. В какие точки бить, чтобы этот тип поверил мне.

Но самое главное, что мне все-таки удалось найти нужную информацию в памяти Соколова.

Этого типа Соколов видел в сентябре сорок третьего года, на Центральном фронте. В районе города Рыльска. Четыре человека были задержаны как дезертиры, в том числе и этот. Все — рядовые, прибывшие из запаса. Реальность Центрального фронта настолько испугала и потрясла их, что они решили драпануть. А в итоге все предстали перед грозным ликом СМЕРШа.

Троих прочих я вспомнил смутно. Серые, унылые, безликие. А у этого в глазах лихость, наглость и отчаянность. И рванул с передовой он не по трусости, а по какой-то другой причине.

Тогда в моей власти было повернуть протокол в разные стороны. Либо расстрел перед строем, либо штрафная рота. Я не господь Бог, брать на себя его задачи не хотел. Отправил в штрафную — может, честно искупит вину.

Оказалось, что выжил. Вновь свела нас судьба.

— Да ты не трясись, — сказал я миролюбиво. — Подумай. Только быстро. Прикинь: кто я? Зачем я здесь? Ну?

Судорога отчаянной мысли дернула рот, носогубные складки.

Так! Кажется, я ввожу его в самое то русло. Теперь…

А теперь вдруг все полетело кувырком.

Жеребков, до сих пор стоявший столбом, вдруг ожил. Что у него щелкнуло в башке — не знаю. Должно быть, все пережитое, собравшись в горючую смесь, внезапно взорвалось.

— А! — мстительно вскричал он. — Товарищ майор, держите его, гада! Вот гад! Держи!

При этом он с места не двинулся, даже пальцем не шевельнул, только орал, как репродуктор. Видно, и вправду, от всего случившегося малость повредился.

Но и у бандита мозги раскалились от бешеной работы. И этот вопль сработал как выплеск ледяной воды на пылающую поверхность.

Рожа бандита злобно перекосилась. В правой руке блеснул нож.

— Брось нож! Руки за голову! — отскочив, я выхватил пистолет.

Кляня дурака, поломавшего всю игру, я теперь думал лишь о том, как взять врага живым. С дурного дела хоть копейку, так сказать.

Противник особо не рыпался, не зная, что делать.