Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

примерно полчаса. Выяснилось, что в участковом пункте какое-то подобие каталажки есть — мы отвезли туда задержанных, вещдоки, под протокол передали все это старшине, окончательно перевалив дело другому ведомству.

Иванов стал через всякие инстанции дозваниваться до Пскова, чтобы вызвать на завтра конвой, предложив нам заночевать у него. Что мы и сделали, потому что водила наш категорически заявил, что через эту адскую грязюку ночью он не поедет.

Ну, как бы там ни было, утром следующего дня мы были в Управлении, и я доложил о результатах задержания Покровскому. Его эти результаты, конечно, не слишком-то обрадовали.

— Точно все прокачали? — на всякий случай все же переспросил он.

— Уверен, — сказал я.

— М-да. Значит, обрыв. Что нам остается?

— Маневр с Боровковым. Но тут надо ждать. Еще Егоров. Потом аптека. А тут надо думать.

Подполковник поморщился:

— Аптека твоя… Дым, туман пока.

— Пока да. Но можно туман рассеять.

— Как?

— Есть одна линия.

Я думал об этом и вчера вечером, и утром, когда возвращались в Псков. И линия эта была романтическая. Аптекарша Мария.

По правде сказать, главный интерес тут был совсем не служебный. Просто девушка мне понравилась, вот и все. В ней не было ничего, что напоминало мне о прошлом. Она ни на кого не была похожа. Но было в ней собственное совершенно неповторимое очарование, которое влекло меня. Правда, говорить об этом начальству я, разумеется, не стал. Просто сказал, что попробую прощупать фармацевта — и сделал замысловатое выражение лица.

Подполковник усмехнулся:

— Ты смотри… Как бы чего не вышло. Начнешь щупать, да не остановишься.

— Я себя контролирую, товарищ подполковник.

— Смотри, — повторил он. — Ты, конечно, розыскник неплохой, но внимание и осмотрительность — прежде всего.

Сохраняя невозмутимость, я лишь молча кивнул в ответ.

— Кстати, как там с Егоровым? — уточнил Покровский.

— Сегодня хочу у него быть.

Подполковник посмотрел на меня, помолчал. Вдруг спросил:

— Скажи, а ты давно в старших операх ходишь?

— Года два, — четко ответил я. — назначен в феврале сорок четвертого.

Это я, разумеется, выучил назубок из документов.

Подполковник еще несколько секунд задумчиво смотрел на меня, но ничего больше не добавил. Лишь кивнул сам себе и махнул рукой:

— Ладно. Иди работай.

Я пошел, на ходу поразмыслив, чем мог быть вызван вопрос Покровского. Никак собрались меня повысить в звании и должности? Вообще-то, говоря по правде, это было бы разумно с точки зрения руководства Управления. Я в самом деле резко активизировал его работу, и с моим появлением возник шанс решить сложнейшую задачу… Впрочем, не о том думаю. Работать надо!

Первым делом я постарался собрать максимум информации о «свояке» — Алексее Синельникове. Из полученных сведений вырисовывался в самом деле тип мутноватый, подозрительный.

Главное, как смог он устроиться на продовольственную базу? Местечко такое, куда так просто не протиснешься. Кто-то помог? Наверняка. Сам-то по себе Синельников, конечно, мелочь, а вот «кто-то»… Он должен быть влиятельным человеком, иметь прямое отношение к системе снабжения. А можно и шире сказать: системе городского хозяйства.

Выходит, там и следует искать корень проблем? Возможно. Но в любом случае следует спровоцировать неведомого нам противника.

Между прочим, нам так и не удалось идентифицировать труп Барона, лидера ликвидированной группировки. Ни имени, ни чего-либо еще. С задержанными работали плотно, но все они были лишь рядовыми боевиками, всех их использовали тупо в качестве пушечного мяса, и ничего ценного они нам дать не смогли.

За исключением Егорова. Вот он мог стать нашей «торпедой».

Я думал, глядя в окно. Ярко-синее весеннее небо было немыслимо прекрасно, но я не замечал красоты, погрузившись в мысли.

Егоров выглядел заметно бодрее прежнего, хотя вставать ему пока запрещали. Лечащий врач, молодой сутуловатый парень, был настроен позитивно:

— Динамика очень хорошая, редко такую можно встретить. Ну, организм молодой, жизнестойкий…

— Вот только бы этот организм да в разумных целях использовать, — хмуро пошутил я.

— Ну, это уже не по нашей части, — сказал врач.

— Зато по нашей. Доктор, попрошу оставить нас для разговора.

И когда остались вдвоем, я присел на табурет. Улыбнулся:

— Слушай, помнишь, ты рассказывал, как двое не по-русски говорили?

— Те двое? Да! Помню.

— Хорошо у тебя получилось! Надо повторить.

И постарался внушить ему, что и как повторить.

— … понимаешь? Твоя главная задача — показать себя таким дурачком, что ли. Который болтает и не думает, как его поймут окружающие. Что на уме, то и на языке. Ясно?

— Да, — Митя был бледен и напряжен, я видел, что он пытается всерьез подойти к задаче. Мозги работают вовсю.

— Сболтни это как будто ненароком. И чтобы народу было как можно больше в тот момент.

— Да, понял, понял.

— Повтори, что ты должен сказать.

— Гм! Что дело вел майор Соколов. Мужик нормальный. Не злой. Но странный. Взгляд какой-то у него, как будто прямо в душу хочет заглянуть. И что-то все на иностранном языке возьмет, да брякнет, как бы в шутку.

— На каком?

— Да не знаю, — подхватил Егоров, включаясь в игру. — Но вроде не по-немецки. И не по-польски. Эти-то я малость разбираю…

— Тут осторожнее! Не переиграй.

— Ага. Как бы между делом.

— Точно. И не просто так, а выбери подходящий момент. Когда разговор зайдет на близкую тему. Помни: ты немного дурачок. Ну, простофиля такой.

— Да, ясно, ясно.

Похоже, моего пациента начал разбирать азарт. Ну, это хорошо.

— Сделаешь, как я велю, — внушительно сказал я, — постараюсь за тебя похлопотать. Я слов на ветер не бросаю.

— Я понял, понял, — благодарно закивал Егоров.

— Ну давай. Дебютируй, — и я улыбнулся вновь. После чего пригласил эскулапа:

— Доктор, ваше мнение. Можно пациента переводить в общую палату?

— Вполне. Прогнозы самые благоприятные.

— Очень хорошо. Переводите.

И направился в аптеку. Шел наудачу, не зная, на месте ли Мария. Ее не оказалось, зато за прилавком обретался сам Валентин Никитич. Пришлось перестраиваться на ходу:

— Добрый день! Нет вашего заместителя? — я сделал выразительный взгляд.

— Отгул взяла. А я не смогу ее заменить? — на лице аптекаря нарисовалась неуловимая усмешка.

Я ответил тем же:

— Никоим образом. Тот случай, когда дело не в профессии, а в природе вещей.

— Ах, вот как. Cherchez la femme, стало быть.

— Совершенно справедливо. Как говорят наши бывшие союзники: Woman is the key to life mystery.

Я произнес английскую фразу с грубоватым американским акцентом — слава Богу, начальство в ФСБ заставляло учить такие тонкости. Вот никогда заранее не знаешь, где что пригодится!

Фармацевт уставился на меня с особенным прищуром. Я подмигнул с ухмылкой:

— Удивлены?

— Пожалуй, что и нет… — протянул он.

— И