Кадийский забой - Тень Кашкайша

— Мертвый часовой — это рапорт, расследование и лишние вопросы, — ответил я, не сбавляя шага. — А напуганный часово просто открытая дверь. Нам нужны припасы, а не трупы. Трупов у нас и так хватает.

Кто-то сзади, что-то пробурчал про неэффективность биологической охраны и необходимость сервиторов, но я не стал прислушиваться. Впереди возвышалось административное здание. Цель была близка.

Административный блок встретил нас тишиной и сухим, кондиционированным воздухом. После уличной сырости и грохота далекой артиллерии это ощущалось как переход в другое измерение. Бетонные ступени были чистыми, без привычной грязи и кровавых разводов. Перила блестели полированным металлом, отражая тусклый свет люмен-ламп.

Третий этаж. Коридор был пуст. В конце — массивная дверь из настоящего дерева. Роскошь, за которую в подулье убили бы не раздумывая, даже не зная, что находится за ней. На уровне глаз блестела латунная табличка: «Старший Интендант Гризус». Буквы были выгравированы с той тщательностью, с какой обычно пишут эпитафии героям, но здесь они прославляли лишь бюрократическую власть.

М'рра скользнула к стене, проверяя сектор. Её ноздри хищно раздувались, улавливая то, что было недоступно человеческому обонянию. Она поморщилась, обнажив клыки.

— Ждите здесь, — бросил я своим. — Внутрь только со мной, если позову.

Я не стал стучать. Вежливость — валюта, которой у нас не было. Нажал на ручку, и дверь подалась бесшумно, на хорошо смазанных петлях.

Кабинет оказался просторным. Слишком просторным для фронтового склада, где каждый метр должен работать на войну. Вдоль стен выстроились шкафы с бумажными архивами — архаика, говорящая о статусе владельца больше, чем любые аугментации. Пол устилал толстый ворсистый ковер, глушивший звук моих армейских ботинок.

Но взгляд притягивало не убранство.

В центре комнаты, над ковром, висела гравиплатформа. На ней, словно тесто, вылезшее из кадки, восседал человек. Или то, что когда-то им было.

Старший интендант Гризус.

Его ноги, тонкие и атрофированные, безжизненно свисали с края платформы, не касаясь пола. Мышцы там давно исчезли за ненадобностью. Зато торс раздался вширь так, что стандартный мундир Муниторума трещал по швам, а золотые пуговицы впивались в плоть, грозя выстрелить при каждом вдохе. Шея отсутствувала как класс — голова сразу переходила в покатые плечи.

На столе перед ним дымилась жареная птица. Не похоже на синтетику… Рядом стояла початая бутылка дорогого амасека и хрустальная ваза с какими-то экзотическими фруктами, названия которых я даже не знал.

Мой желудок скрутило спазмом. Мои люди ели трупный крахмал и крыс, а здесь, недалеко от передовой, на столе гнил обед, стоивший больше, чем жизнь всего моего взвода. Воздух в кабинете был густым, тяжелым от ароматов жареного мяса и сладкого алкоголя.

Гризус оторвался от птичьей ножки. Жир блестел на его тройном подбородке, капал на воротник, оставляя темные пятна на дорогой ткани. Маленькие, утонувшие в лице глазки уставились на меня. Он прожевал, громко чавкая, и только потом заговорил. Голос был высоким, сиплым, словно жир давил и на голосовые связки.

— Комиссар? — он не выказал страха, только легкое раздражение, словно я был назойливой мухой. — Вы ошиблись дверью. Дисциплинарный отдел в подвале. А кухня закрыта.

Я прошел внутрь, намеренно оставляя грязные следы на ворсе ковра. Подошел к столу вплотную, нависая над сидящим. Гризус даже не отодвинулся, продолжая обгладывать кость с методичностью сервитора-утилизатора.

— Я не ошибся, интендант. Я пришел за снабжением.

— Снабжением? — он потянулся к бокалу с амасеком. Пальцы-сосиски, унизанные перстнями, обхватили тонкое стекло. — У меня нет заявок на сегодня. Все отгрузки расписаны на месяц вперед. Генеральный штаб, офицерский корпус, свита лорда-губернатора… Вы хоть представляете, сколько ест эта свита?!

— Рота дислоцированная на участке 7-19, — перебил я, игнорируя его тон. — Нам нужны ботинки. Батареи для лазганов. Медикаменты. И нормальные рационы.

Гризус замер. Бокал остановился на полпути ко рту. Студенистая масса на его шее дрогнула. Сначала он просто смотрел, потом его необъятная грудь начала колыхаться. Из горла вырвался булькающий, влажный звук.

Он смеялся.

— 7-19? — переспросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Штрафники? Мясо из канав?

Он коснулся толстым пальцем руны на столешнице. Гололитический экран вспыхнул зеленым светом, проецируя списки подразделений в воздух между нами. Гризус лениво пролистал данные, хотя ответ знал заранее.

— Вот, — он ткнул в строку, подсвеченную красным. — Участок 7-19. Статус: Уничтожены.

Интендант откинулся на спинку гравикресла, платформа жалобно скрипнула под его весом.

— Вы мертвы, комиссар. По документам вашей роты не существует. А мертвым ботинки не нужны.

Для него мы стали идеальным ресурсом — бессловесным мясом, которое экономит провизию, избавляет от штабной волокиты и безропотно сливается с ландшафтом.

Он снова потянулся к птице, отрывая крыло с хрустом, похожим на ломающиеся пальцы.

— Уходите. Или я вызову охрану, чтобы они вынесли этот мусор. У меня обед.

Я смотрел на него. На жир, стекающий по пальцам. На абсолютное, непробиваемое равнодушие в глазах. Он верил в свою бумажную реальность больше, чем в человека с болтером, стоящего перед ним. Для него война была цифрами в отчетах и дебетом в накладных. Он чувствовал себя в безопасности за стенами склада, за спинами охраны, за своей должностью.

— Значит, мертвы, — тихо повторил я.

— Абсолютно, — прочавкал Гризус, отправляя кусок мяса в рот. — Списаны в утиль… э-э-э… четыре дня назад после артобстрела.

Экономия ресурсов Империума. Разумное распределение средств.

Я медленно снял руку с кобуры. Стрелять в него было нельзя. Пока нельзя. Труп интенданта принесет больше проблем, чем живой, пусть и бесполезный, бюрократ. Нужно было найти другой рычаг. Что-то, что перевесит его уверенность в собственной безнаказанности.

Взгляд скользнул по кабинету, оценивая обстановку уже с жадностью хищника, почуявшего след. Шкафы с документами — скучно. Сейф в стене — банально. Но в углу, в тени массивной портьеры, стояли ящики. Сколоченные из голого дерева, лишённые клейм Муниторума, они прятались под пыльным брезентом. Слишком аккуратно сложенные для обычного хлама.

Интендант проследил за моим взглядом. Его челюсть на мгновение замерла, жевание прекратилось. В маленьких глазках мелькнуло что-то новое. Не раздражение. Опасение.

Глава 8

Я сделал шаг в сторону угла.

— Куда вы идете? — голос Гризуса стал выше. — Я сказал — вон!

— У мертвых есть преимущество, интендант, — произнес я, не оборачиваясь. — Нам нечего терять. И у нас очень много времени для инспекций.

Я начал медленно обходить кабинет, касаясь пальцами корешков книг, статуэток, дорогих безделушек, расставленных на полках. Всё это стоило кучу денег, но меня интересовал не антиквариат. Я