Кадийский забой - Тень Кашкайша

Гризус заворочался, заставляя платформу накрениться. Моторы взвыли, перемалывая его лишние килограммы в бесполезный шум.

— Это частная собственность! — взвизгнул он, и кусок недожеванной птицы вылетел у него изо рта. — Я вызову охрану! Лейтенант!

— Охрана снаружи, — спокойно ответил я, переставляя тяжелую статуэтку святой Селестины, выполненную из чистого серебра, на край полки. Серебро тускло блеснуло в свете люменов. — И они знают, что здесь комиссар. Вряд ли они захотят ворваться сюда и увидеть, как их начальник угрожает офицеру с мандатом.

Я продолжил обход. Кабинет напоминал лавку старьевщика, который грабил только дворцы. Гобелены на стенах явно когда-то висели в местах поприличнее этого офиса. Здесь было тепло. Слишком тепло. После ледяной сырости траншеи этот жаркий, спертый воздух казался удушающим.

— Вы не имеете права… — голос интенданта дрогнул, потеряв начальственные нотки. — Я напишу рапорт. Я доложу в Департаменто Муниторум!

Я пропустил его слова мимо ушей. Мое внимание привлек дальний угол, скрытый за массивной ширмой из красного дерева. Там, в тени, стояло что-то, выбивающееся из общей картины роскоши.

Обойдя ширму, я увидел штабеля ящиков. Не стандартные зеленые контейнеры Гвардии. Эти были меньше, из серого армированного пластика, с герметичными замками. На боку одного из них виднелась трафаретная маркировка.

Гризус дернулся на своей платформе, едва не опрокинув стол.

— Не смейте! Это… это карантинный груз!

Я присел на корточки перед ящиком. Пальцы стерли слой пыли с маркировки. Три перечеркнутые линии и код: «О-99-К».

В ульях, где я вырос, этот код знали даже дети, бегающие по сточным трубам. Это не медикаменты. За скупой маркировкой скрывалось нечто поважнее обычного провианта.

Обскура. Синтетический наркотик высшей очистки. Мечта любого зависимого аристократа и проклятие подулья. Здесь, в этом ящике, лежало состояние, достаточное, чтобы купить небольшой космический корабль или нанять частную армию.

Контрабанда. Черный рынок.

Я медленно выпрямился. Взгляд скользнул по другим ящикам. Их было три. Целая партия.

— Красивая коллекция, — произнес я, поворачиваясь к интенданту. Я старался звучать тихо, почти дружелюбно. — Очень… специфическая.

Гризус замер. Жир на его лице, который еще секунду назад трясся от возмущения, теперь застыл маской ужаса. Его маленькие глазки бегали, ища выход, но выхода не было. Только бойцы у двери и я у его тайника.

— Это… это на хранении, — просипел он. Пот ручьями потек по его вискам, смывая пудру. — Улики. Конфискат. Мы собирались… уничтожить.

— Уничтожить, — эхом повторил я. — В личном кабинете старшего интенданта. Рядом с жареными перепелами и коллекционным амасеком. Без охраны, без протокола изъятия, без печатей Экклезиархии.

Я сделал шаг к нему. Гризус попытался сдать назад, но платформа лишь дернулась, выбивая искру из декоративной панели на стене.

— Интересно, что скажет лорд-комиссар, когда узнает о твоем хобби? — я постучал по кобуре. — За хищение расстреливают быстро. А за обскуру тебя ждет лоботомия и вечная служба в качестве тостера. Без права на перекур.

Лицо Гризуса приобрело цвет несвежей овсянки. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Его руки, унизанные перстнями, судорожно сжались на подлокотниках кресла. Он понимал закоры. Он знал, что я прав.

Я подошел к его столу. Массивный, лакированный, заваленный деликатесами, которых мои солдаты не видели никогда в жизни.

Одним движением я смахнул бумаги и тарелку с фруктами в сторону, освобождая угол. Керамика разбилась о пол с резким звоном. Я устроился на краю стола. Грязь с моих сапог отлично смотрелась на лакированном дереве. Корвус внутри меня морщился от нарушения устава, п Леонид довольно улыбался, в кое-то веки бюрократов нагибают.

— Поговорим, Гризус, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — И советую слушать очень внимательно.

Интендант сглотнул. Кадык на его жирной шее дернулся. Он больше не был хозяином положения. В этой комнате теперь был только один командир.

— Ты… — он задохнулся, хватая ртом воздух. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, комиссар? Я — Старший Интендант Сектора! Моя подпись стоит дороже, чем вся твоя жалкая жизнь!

Я молча достал из подсумка блокнот. Старый, потрепанный, с пятнами прометии на обложке. Вынул огрызок химического карандаша.

— Ботинки, — произнес я ровным тоном, открывая чистую страницу. — Пятьдесят пар. Усиленная подошва, влагозащита. Размеры разные.

Гризус выпучил глаза.

— Батареи для лазганов. Тип пять-девять, стандарт. Сотня штук. Полный заряд.

— Рационы. Категория "Офицерский-Б" или выше. Никакой трупной муки и переработанного крахмала. На тридцать дней для двадцати пяти бойцов.

— Ты бредишь! — взвизгнул Гризус. Слюна брызнула на полированное дерево стола. — Это снабжение элитных частей! Это… это целый склад! Ты требуешь невозможного!

Я продолжил писать, не поднимая головы. Грифель скреб по бумаге с сухим, раздражающим звуком.

— И медикаменты. Базовый набор полевой хирургии. Коагулянты, стимы, чистые бинты, антисептики. Много антисептиков.

Гризус ударил кулаком по столу. Посуда звякнула.

— Вон! — заорал он. — Вон отсюда, пока я не вызвал охрану! Я напишу рапорт! Я тебя под трибунал отдам за вымогательство! Ты, грязный ублюдок, думаешь, что можешь просто прийти сюда и…

Я поднял глаза. Гризус осекся.

— Ящики, — сказал я тихо.

Воздух в комнате стал тяжелым, как перед грозой. Слышно было только, как в углу капает вода из неисправного охладителя. Её уши встали торчком, ловя каждое изменение в сердцебиении толстяка.

— Что? — голос интенданта просел на октаву.

— Ящик в углу, — я указал карандашом на серый контейнер.

Я снова уткнулся в блокнот, проговаривая то, что пишу:

— Дата: сегодня. Место: личный склад Старшего Интенданта Гризуса. Объект: контрабандный груз. Предположительно — "Обскура", очищенная, с маркировкой картеля Секундус.

Лицо Гризуса приобрело оттенок несвежего теста. Пот выступил на его лбу крупными каплями, скатываясь в складки жира.

— Ты не посмеешь, — прошептал он. — У меня покровители в Генеральном Штабе. У меня связи в Администратуме.

— У Инквизиции связи получше, — я захлопнул блокнот. — И они очень не любят конкуренцию на рынке обскуры. Особенно когда фронт трещит по швам.

Я сунул блокнот обратно в подсумок и скрестил руки на груди.

— Выбирай, Гризус. Либо я ухожу отсюда с припасами, либо этот рапорт ложится на стол Лорда-Комиссара через час. А к вечеру здесь будут штурмовики. Они просто превратят этот кабинет в оплавленный склеп, выжигая твою жирную тушу вместе со всеми оправданиями.

Интендант дрожал. Его взгляд метался от ящика к моему лицу, потом к двери…

Он просчитывал варианты. Я видел, как шестеренки крутятся в его заплывшем жиром мозгу.

— Половину, — выдавил он наконец. — Я могу списать половину. Двадцать пять пар. Пятьдесят батарей. Рационы… дам стандартные, гвардейские.

— Всё, — отрезал я. — До последнего винта.

— Ты меня разоришь! — взвыл он. — Как я объясню недостачу?!