Кадийский забой - Тень Кашкайша

class="p1">— Спишешь на боевые потери. Артобстрел склада. Нападение диверсантов. Пожар. Мне плевать. Придумай что-нибудь. Ты же интендант, у тебя талант врать в крови.

Гризус сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его взгляд стал злым, колючим. Страх уступил место крысиной ярости загнанного зверя. Его рука медленно поползла под столешницу. Там наверняка была тревожная кнопка. Или пистолет.

— А если я прикажу охране войти? — прошипел он. — Прямо сейчас. Сказать, что вы напали на меня? Что вы — дезертиры, пришедшие грабить склад?

Я даже не шелохнулся.

— Давай, — кивнул я. — Нажми кнопку.

Я наклонился к нему ближе, опираясь руками о стол, нависая над его платформой.

— Твои гвардейцы войдут. Может быть, они даже успеют выстрелить. Я убью двоих, Мой сержант возьмет еще троих. А отряд ещё пятерых. Потом нас завалят мясом. Допустим. И ты станешь героем. На пять минут.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— А потом приедет следственная группа Комиссариата. Потому что смерть комиссара — это всегда расследование. Они перевернут здесь каждый камень. Вскроют каждый ящик. Проверят каждую накладную за последние десять лет. И они найдут "Обскуру". Найдут неучтенное золото. Найдут всё.

Гризус замер, рука под столом остановилась.

Я выпрямился.

— Или… ты даешь мне то, что нужно моим людям. Я ухожу. Никто не умирает. Твой бизнес продолжается. И я забываю, что видел эти ящики.

Гризус молчал. Я считал его пульс по жилке на виске. Платформа под ним едва слышно гудела, пытаясь удержать равновесие.

Гризус медленно вытащил руку из-под стола. Пустую. Он обмяк, словно проколотый воздушный шар. Вся спесь, вся важность вытекли из него, оставив только усталого, испуганного толстяка.

— Хорошо, — прохрипел он, не глядя мне в глаза. — Забирай.

Он потянулся к дата-планшету, дрожащими пальцами набирая код доступа.

— Но если ты еще раз появишься здесь…

— Не переживай, — я позволил себе холодную усмешку. — Если мои люди будут обуты и накормлены, у нас не будет причин встречаться.

Я повернулся к выходу, где маякнула М’рра. Фелинид убрала нож, но её глаза всё еще горели хищным огнем. Она кивнула мне. Едва заметно. Одобрение.

— Оформляй накладную, Гризус, — бросил я через плечо. — И вели подогнать грузовую платформу. Мы не на себе это потащим.

Интендант что-то буркнул, яростно тыкая в экран планшета. Никакого пафоса. Просто бизнес. В этом секторе пара сухих сапог весит больше, чем вся имперская правда.

Грузовая платформа замерла в ожидании, вибрируя на малых оборотах. Этот гул отдавался в челюсти, напоминая о недавнем обстреле. Его лоботомированный мозг выполнял простую программу: взять, поднять, поставить. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Идеальный солдат, если не считать того, что он уже мертв.

Сержант прошла вдоль растущей горки вещей. Её когти с легким щелчком вспарывали пластиковые пломбы на выборочных контейнерах. Фелинид не доверяла никому, кроме своей стаи, и уж точно не жирному борову из Муниторума.

— Батареи, класс "Дельта", — произнесла она, заглянув в очередной ящик. Её голос звучал глухо в огромном ангаре. — Полный заряд. Маркировка свежая.

Отлично. Наши лазганы голодали уже неделю, превращаясь в бесполезные дубины. Теперь они снова станут оружием.

Следом на платформу легли коробки с обувью. Пятьдесят пар. Настоящая кожа, усиленная подошва, химическая пропитка от токсичных луж. Не то гнилое тряпье, в котором мои бойцы стирали ноги в кровавое месиво в траншее. Я провел рукой по шершавой поверхности ящика. Эти ящики были полезнее любой молитвы. От молитв ноги не перестают гнить в траншее.

Гризус стоял рядом, опираясь на свою трость, хотя вес его тела поддерживал экзоскелет, скрытый под складками дорогой ткани. Он наблюдал за погрузкой с выражением физической боли на одутловатом лице. Для него каждый ящик был куском собственной плоти, вырванным живьем.

— Вы пожалеете об этом, — прошипел он. Слюна блестела в уголках его рта. — Думаете, вы самый умный? Как только вы выйдете за ворота…

Я даже не повернул головы, наблюдая, как механическая клешня сервитора опускает контейнер с медицинским спиртом и бинтами поверх рационов.

— Возможно, — ответил я, не повышая голоса. Эхо разнесло мои слова под сводами склада. — Но не сегодня.

Платформа слегка просела под весом последнего груза. Штурмовые ребризеры. В Каср-Тироке, где атмосфера наполовину состоит из пепла горящих ульев и токсичных выбросов, чистый воздух стоил дороже амасека. Мои люди дышали через раз, сплевывая черную мокроту. Теперь у них будет шанс не выплюнуть легкие раньше, чем их убьет враг.

М'рра захлопнула крышку последнего ящика и посмотрела на меня. В её желтых глазах читалось мрачное удовлетворение. Груз принят. Качество подтверждено.

Настало время забить последний гвоздь.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги и химический карандаш. Положил их на крышку ближайшего ящика, разгладил ладонью. Грифель заскрипел по пергаменту, оставляя четкие, черные следы.

— Распишись.

Гризус уставился на протянутый лист, как на заряженную мину.

— Квитанция? — он издал звук, похожий на лающий кашель. Жир на его шее затрясся. — Вы грабите меня, угрожаете мне, а теперь требуете соблюдения бюрократических процедур? Вы безумны, комиссар. Или глупы.

— Читай, — я ткнул пальцем в текст. — Внимательно читай.

Интендант скосил глаза. Сначала он пробежал взглядом по списку стандартного снаряжения: ботинки, батареи, еда. Его лицо выражало лишь презрение. Но затем его взгляд споткнулся о последнюю строчку.

Зрачки Гризуса сузились. Кожа, и без того бледная, приобрела оттенок скисшего молока.

"Пункт 12. Ящик маркировки 'Омега-7'. Содержимое: психотропный препарат класса 'Обскура', неочищенный. Вес нетто: 12 кг. Изъято для нужд подразделения".

— Ты… ты забираешь товар? — он перешел на хриплый шепот.

— Нет. Это лишь чтобы ты помнил, — я шагнул к нему, сокращая дистанцию до минимума. От интенданта несло дорогим парфюмом, который не мог скрыть кислый дух страха. — У меня в кармане будет документ с твоей личной подписью. Документ, подтверждающий, что ты хранил и передал мне контрабанду уровня Экстремис.

Гризус открыл рот, но не издал ни звука. Ловушка захлопнулась.

— Если ты пожалуешься, — продолжил я, глядя ему прямо в водянистые глаза, — если хоть одна живая душа узнает о нашем визите, этот лист ляжет тоже на стол Лорда-Комиссара. Меня, возможно, разжалуют за превышение полномочий. Или отправят в штрафбат, где я и так уже одной ногой. А тебя?

Я сделал паузу, позволяя его воображению дорисовать картину.

Рука интенданта дрожала. Крупная дрожь била все его грузное тело. Он понимал расклад. Деньги можно заработать снова. Связи можно восстановить. Но жизнь у него была одна, и он любил её слишком сильно.

— Вы… вы дьявол, — выдавил он.

— Я солдат, которому нужны ботинки, — холодно отрезал я. — Подписывай. Или мы забираем ящик с наркотиком как вещдок,