Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

пострадала не сильно, если пострадала вообще, что и доказала бешеным ревом. Кубарем скатившись вниз, она подхватила увесистый табурет и понеслась в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж, откуда её и сбросили. Попавшиеся на пути сей крупногабаритной дамы бедолаги либо отлетали в стороны, как пушинки, либо вообще падали к её ногам, сраженные оружием жрицы продажной любви, судя по всему впавшей в берсерский раж.

— Командир, мне кажется, надо убираться из этой чертовой рыгаловки! — Крикнул на ухо Стефану один из его спутников, одновременно отбивая металлическим подносом обломок кирпича, которыми со стропил под потолком начала разбрасываться какая-то мелкая юркая тень, слишком уж широкоплечая для ребенка. — Вечер перестает быть томным!

— Угу! Здесь мы сегодня каши не сварим и нормального интервью не проведем, — согласился с его мнением сибирский татарин, резко разворачиваясь и вкладывая весь импульс своего отнюдь немаленького тела в то, чтобы врезать по подбородку какого-то громилы, что казался уродливой пародией на самого потомка Чингисхана, ибо тоже был лысым, толстым и улыбающимся так широко, как только позволяли человеческие губы. А еще большим, очень большим, раза в два выше и крупнее Стефана, которому аж слегка подпрыгнуть пришлось, чтобы до своей цели дотянуться. И вооруженным большой-большой сковородкой, дно которой уже было погнуто об чью-то макушку. Используемый в качестве булавы кухонный прибор полетел в одну сторону, амбал в другую, а брызнувшие из его челюсти зубы веером разлетелись во все стороны сразу. — А вот завтра с утра можно будет наведаться, поискать тех наемников, у кого денег на лечение нет…Кстати, а кто драку-то начал? И из-за чего?

— Да фиг его знает! — Последовал несколько сдавленный ответ, поскольку в живот собеседнику Стефана с размаху вошло чье-то колено. Но владельцу колена от этого удара явно хуже пришлось, судя по тому, как он тоненько взвыл и упрыгал на одной ноге, близко познакомившись с надетой под одежду кирасой. — Я вроде видел, что парочка каких-то хмырей то и дело поглядывает на часы, которые в углу висят…Может, это плановая? По графику?

С пронзительным визгом под потолком заметалась горящая гарпия, которой кто-то в прямом смысле слова подпалил хвост. Впрочем, орала она не из-за обильно дымящихся перьев, которые судя по всему пока ещё просто не заметила. Целью вопящей во всю мочь птицеженщины являлся некий «Мерзкий извращенец!». И, судя по тому, что одной рукой сия дама прикрывала свою обнаженную грудь, а преследовала собственный лифчик, явно удерживаемый кем-то невидимым, этот извращенец действительно существовал и сейчас отчаянно пытался удрать по воздуху от жертвы ограбления.

— Может, — не стал спорить сибирский татарин, который видел в своей жизни и куда более странные вещи. А иногда не только видел, но и делал. В некоторых случаях даже своими собственными руками или иными какими-нибудь частями и тела и инструментами. — Пробиваемся к корме! Уходить будем через иллюминаторы!

Бар «Перевернутыый линкор», где Стефан вместе с несколькими своими спутниками собирался присмотреться к прибывшим в Париж в поисках заработка солдатам удачи, контрабандистам и прочим умеренно сомнительным личностям, которых однако же жандармы не спешили тащить к ближайшей гильотине, по сути своей являлся линкором. Перевернутым. Британским. Построенное задолго до Первой Мировой Войны судно когда-то было настоящей грозой морей, неся на каждом из семи своих ярусов почти по сотне могучих дульнозарядных орудий…Но с появлением бороздящих океаны стальных броненосцев и дальнобойной современной артиллерии успело морально устареть, причем как бы не несколько раз, лишилось высших магов в составе офицерской команды и, после очередного обострения отношений между англичанами и их материковыми соседями, вообще осталось на берегу вблизи французской столицы, лежащее вверх тормашками и украшенное множеством дыр. Дыры те новые хозяева заделали заодно с пушечными портами, перетащив корпус к окраине города, а вот ставить обратно на киль не стали. Решили использовать так, сломав большую часть переборок и переоборудовав трофейный корабль в бар, где вдали от сверкающего центра города могла собираться та публика, которая не любит яркий свет и пристальное внимание к своим делам со стороны посторонних людей или же слуг закона.

— Жалкие смерды! Я обращу вас всех в кровавую гниль! — Заверещал какой-то худой и бледный как глиста тип, от которого Стефан даже особо не принюхиваясь улавливал въевшиеся в одежду, кожу и волосы ароматы мертвечины и формалина. Причиной его плохого настроения являлся, очевидно, расквашенный кем-то нос, а также вилка, воткнутая в левое полушарие задницы по самый кончик рукоятки. Явный темный маг сорвал с пояса костяной жезл, увенчанный тремя сросшимися воедино маленькими черепами, окружил себя сизой дымкой, от которой дружно отшатнулись даже те участники драки, что оживленно лупили друг друга секунду назад и…Взорвался, разбросав в разные стороны свои пылающие ошметки, когда внезапно ударивший прямо из старых палубных досок огромный водяной клинок, лишь слегка не доставший своим кончиком до потолочных балок, даже не разрезал его, а разорвал на части, словно крупнокалиберная пулеметная пуля попавшегося ей на пути хомячка.

— Леди и джентльмены! Соблюдаем рамки приличий! — Раздался громкий бас со стороны носа линкора, где оборудовал себе личный кабинет хозяин этого места, когда-то и перевернувший сей английский корабль вверх тормашками. Даже несмотря на то, что сам являлся британцем, вернее британским пиратом. Только в отличии от большинства подобных джентльменов удачи на зарплате у королевы прямо или косвенно он не состоял, более того, её величество очень хорошо бы заплатила, чтобы увидеть голову этого младшего магистра. Можно отдельно от туловища, а лучше в комплекте со всем остальным организмом и в руках её наиболее квалифицированных палачей. Когда-то давно, в молодости, когда её власть над Туманным Альбионом ещё не являлась столь всеобъемлющей и незыблемой, против юной ещё королевы вовсю плели заговоры придворные, надеющиеся её подчинить себе или сместить, отправив в гроб и заменив кем-нибудь более удобным…И сын одного из них, в отличии от родителей, братьев и сестер сумевший бежать из ставшей вдруг смертельно опасной отчизны, ныне заведовал в Париже баром, где собирались более-менее состоятельные наемники и прочие сомнительные личности, несмотря на свою сомнительность располагающие неплохие деньгами. Ибо входная плата в двадцать пять золотых экю с носа надежно отсекала большинство только-только взявших в руки новичков, праздношатающихся гуляк и прочих неудачников. — Мордобой и подручные предметы допускаются, простое холодное оружие не одобряется, а вот зачарованные клинки, огнестрел и боевая магия строго запрещены!

К словам старого пирата, подкрепленным столь убедительным аргументом, как слепое и мгновенное применение чар пятого