Бывает и хуже? Том 3 - Игорь Алмазов

— Ты про мой вечер с Савчук? — приподнял я бровь. — Слушай, для шантажа это очень плохой метод. Во-первых, я знаю куда больше твоих тайн. Включая свеженькую. Во-вторых, ты просто видел нас в ресторане, тут нет ничего такого. В-третьих, совет тебе такой, если просишь помощи — не пытайся шантажировать.

Я сделал шаг по направлению к двери, но Тоха перегородил мне дорогу.

— Прости! — выкрикнул он. — Правда. Прости! Я не подумал! Конечно, не хочу я тебя шантажировать! Я просто не знаю, как тебя убедить! Не знаю, что делать! Мне, кроме тебя, никто не поможет! Умоляю, пожалуйста, я не хочу ампутации.

Что он несёт, ёлки-иголки? Какой ампутации⁈ Он же врач, хирург. Должен же он хоть какие-то представления о медицине иметь, он же в медицинском учился?

— Да, ампутация тебе может грозить, — серьёзно покачал я головой. — Если не лечить — всё, через три дня отрезать придётся твой прибор.

На лице у Никифорова появился такой ужас, что я даже на секунду подумал, что переборщил. Ну ничего, полезно будет.

— Значит так, — решительно проговорил я. — Я помогу тебе. Но при двух условиях. Во-первых, больше никаких подлянок, никаких шантажей, никаких предложенных мутных схем с твоей стороны чтобы я больше не слышал.

— Хорошо, хорошо, — торопливо закивал всерьёз испугавшийся возможной ампутации Тоха.

— И во-вторых, теперь будешь должен, — добавил я. — И когда мне будет надо — сделаешь то, что я скажу.

— Хорошо, — снова кивнул тот, даже не раздумывая.

С какой-то стороны даже неплохо получить такой рычаг давления на Тоху.

— Показывай тогда, — вздохнул я.

Никифоров с ужасом посмотрел на меня.

— А без этого никак? — жалобно спросил он.

У меня явное дежавю.

— Как будто я от этого в восторге, — раздражённо ответил я. — У меня приём уже десять минут как идёт, а я с тобой в туалете стою. Показывай говорю.

— Может, ты отвернёшься? — покраснел Тоха.

— Может, ты мозги включишь, — не выдержал я. — Какое отвернёшься, ещё скажи в другую комнату выйти. Не трать моё время, правда.

Никифоров снова вздохнул и принялся стягивать штаны. Не так я себе представлял сегодняшний день.

По-хорошему ему бы анализы сдать, но на это я его точно не уговорю. Придётся ко всему прочему пользоваться своей искрой праны.

Я осмотрел его, воздействовал праной, чтобы поставить диагноз. Гонорея. Как я и думал.

Выписал схему антибиотиков, стандартную для такого случая.

— Пока лечишься — чтобы никаких половых контактов, — предупредил я Никифорова. — Вообще. Больше ни с кем не был в те дни, кроме той саратовской девушки?

— Не был, — покачал головой Тоха. — А что я Светику скажу?

— Мне за тебя придумать надо? — приподнял я бровь. — Скажи, что тебя контузило в туалете, и теперь неделя полового покоя нужна. Не знаю, мне всё равно. Как пролечишься — ко мне на контрольный осмотр.

— Понял, понял, — закивал тот. — Спасибо!

Я вышел из туалета и направился к себе в кабинет. Вика всё ещё строчила что-то в телефоне, Лена готовила карты для приёма.

— Всё в порядке? — спросила она у меня.

В двух словах и не объяснить.

— Да, всё хорошо, — усмехнулся я.

— Всё, скинула тебе во всех соцсетях, где нашла тебя, — бодро сказала Вика. — Слушай, только тебя почти нигде нет. ВКонтакте страничка заброшенная какая-то, в Максе нет. Ты где сидишь обычно?

— На приёме, — усмехнулся я. — Я не поклонник этих соцсетей.

— Ну всё равно, в чаты нужно тебе обязательно вступить, там же вся информация, — заметила Вика. — Дай мне свой телефон, я всё сделаю.

Минут десять она ковырялась в моём телефоне, затем вернула его мне.

— Готово! — бодро заявила она. — Ну тогда увидимся в семь вечера! Я выложу потом пост про твоё выступление с фотками.

— Увидимся, — кивнул я.

Вика выпорхнула за дверь, а у нас, наконец, начался приём.

Приём прошёл по стандартной схеме: комиссии, первичные посещения, повторные. Уже отточенная работа, в которую я погружался с головой.

Приняв последнего пациента, я засел за подготовкой материала для второй лекции. И к семи часам всё было готово.

— Я сегодня тоже с тобой пойду, — заявила вдруг Лена, до этого заполнявшая журналы.

— Зачем? — удивился я. — Тема интересная?

— Ну да, и просто поддержать тебя, — улыбнулась медсестра. — Ты для меня такое сегодня сделал же!

Разоблачение Кристины и Татьяны Александровны. Да мне и самому было приятно это сделать и посмотреть в растерянное лицо старшей медсестры.

— Ну хорошо, пойдём, — кивнул я.

Конференц-зал на этот раз оказался просто забит людьми. На прошлой лекции их было раза в три меньше точно.

— Аншлаг прямо, Александр Александрович, — подошла ко мне Ирина Петровна. — И Вика дала объявление, и Светлана Владимировна в общей группе Аткарска всех оповестила. В общем, уже с трудом помещаемся.

— Ничего, чем больше людей — тем лучше, — задумчиво ответил я. — Хотя и затянуться из-за вопросов может. Давайте на следующие лекции лучше пусть люди записываются заранее, чтобы мест точно хватало. А сегодня уж так проведём.

В рядах слушателей я снова заметил Костю, что было довольно удивительно. Ещё мелькнуло несколько лиц, которые я тоже видел в поликлинике.

— Семьдесят два человека, — подскочила ко мне Вика. — Отличный результат! Можете начинать.

Я кивнул и вышел на кафедру. Вот и моя вторая лекция.

Потом надо будет продумать и другие мероприятия школы здоровья. Например, частные практические занятия. Может, мастер-класс по готовке полезных блюд. В общем, идей море.

— Добрый вечер, — громко начал я. — Рад видеть всех вас на второй лекции школы здоровья. Сегодня мы поговорим о стрессе и психосоматике. Почему болит голова после тяжёлого дня, как стресс может повлиять на язву желудка, и восстанавливаются ли нервные клетки. Начнём с простого — что такое стресс?

— Это когда нервничаешь, — ответила женщина со второго ряда.

— Правильно, но не совсем полно, — улыбнулся я. — Стресс — это реакция организма на любую угрозу. Когда вы видите опасность, любую, например, машину, которая несётся на вас, организм включает режим выживания. Выбрасывается адреналин, кортизол. Сердце бьётся быстрее, мышцы