Патруль 6 - Макс Гудвин

в патронник, я обернулся, хотя враг бежал очень быстро и буквально дышал мне в затылок. Выстрелил. Однако Сидоров поднырнул под мой разворот, обнимая мои ноги, и я повалился назад, прижимая подбородок к груди, чтобы не удариться головой о твёрдое.

Окровавленный джитсер в белом кимоно уже сбрасывал мои ноги вбок, собираясь за доли секунды оказаться у меня сбоку, но я выстрелил ему в бочину, так как голова была спрятана моим же бедром, и останавливающая способность 9-мм пули содрогнула тело предателя, однако он всё ещё смещался, и я тянулся своей левой рукой к моей шее.

Я нажал на спуск дважды, каждый раз попадая по нему, но в какой-то момент инерция его тела завалила меня на живот, крутанув, а предатель уже забирался ко мне за спину, цепляясь за мой спортивный костюм. С-сука, почему не сказали, что он не получает урона от пуль? Или нужен осиновый кол? Святая вода и истинная вера?

И вот ситуация из моей галлюцинации повторилась: враг был за спиной, но в этот раз у него внутри уже было три пули, и я развернул ствол на себя, сунув его себе под мышку, упираясь в корпус Сидорова глушителем.

А его руки уже сомкнулись на моей шее.

Бам! Бам! Бам! — послал я три пули в тело врага, но его хватка на моей шее — такое ощущение, что не слабела, и я взялся за его захват своей свободной рукой и направил ствол куда-то в сторону головы, снова нажав на спуск.

И темнота снова поглотила меня.

Борясь с тошнотой я пришёл в себя, лёжа на чём-то твёрдом и болючем, а на моей шее всё ещё был захват, который я постарался разобрать сначала одной, потом двумя руками. Тело сзади уже не давило, враг так хитро сплел пальцы о плотные рукава его кимоно, что я не сразу смог их распутать. Что это был за удушающий, от которого я потерял сознание, я не знал. Но, встав, я обернулся, увидев лежащее изрешечённое тело. Одна из моих последних пуль таки попала зверю в голову. И треснутая, словно арбуз, бледная черепная коробка молчаливо смотрела вдаль, открыв рот, в котором намертво стиснулись жёлтые зубы, в последнем злобном оскале. Он даже мёртвым нас всех ненавидел.

И я направил ему в грудь ПБ и выпалил оставшиеся пули. А потом достал телефон и сфотографировал цель, отправив в ОЗЛ спецсвязь. И уже собирался уходить, но, обернувшись, произнёс:

— Привет от спортивного общества «Динамо», тварь! Жалко, что такие «демоны», как ты, не воюют на нашей стороне. Надеюсь, ты не будешь приходить ко мне во снах и душить меня.

Я пошёл подбирать магазин от ПБ, по возможности гильзы, и двигался по крышам вдваль, пока было возможно, а потом снял маску с лицом нашего президента и, положив туда оружие, понёс её словно кулёк.

Спустившись по пожарной лестнице на землю, я выглянул на улицу и, найдя отверстие для сточной воды, заглянул в него. Злобного клоуна там не оказалось, зато вода действительно была, и я зашвырнул туда в воду кулёк. Следы биологии будут стёрты водой, когда ствол найдут, а мне пора идти. Взглянув на себя, я отметил, что мой костюм имеет кровоподтёки, но в ночи не шибко-то и видно, и, отойдя от места ликвидации, я уже собирался вызывать такси, как сбоку меня окликнули.

— Эй, чувак! — раздалось из темноты. — Ты чё тут забыл, а?

Я обернулся.

Их было трое. Вынырнули из-за угла как из ниоткуда, словно сам чёрт их послал проверить мою удачу на прочность. Чёрные парни, молодые, лет по двадцать — двадцать пять. Один в огромной толстовке с капюшоном, на которой светилась какая-то неоновая надпись. Второй — в майке-алкоголичке и широких джинсах, спущенных так низко, что казалось, они вот-вот упадут. Третий, самый крупный, в клетчатой рубашке поверх белой футболки, с золотой цепью на шее толщиной с якорную. Все трое двигались той особенной, развязной походкой, какой ходят только те, кто уверен, что на этой улице закон — это они.

В руках у них ничего не было. Пока.

— Ты, шлюха, слышишь меня⁈ Я спросил, — повторил тот, что в толстовке, подходя ближе. — Ты чё тут делаешь, белым мальчик? Заблудился, шлюха⁈

Я посмотрел на них. И улыбнулся.

Они переглянулись. Тот, что в майке, хмыкнул:

— Это по твоему смешно, да? Я для тебя, шлюха, штука, да?

— Нет, — ответил я спокойно. — Просто думаю существуют ли шлюха-шутки.

Крупный с цепью сделал шаг вперёд.

— Слышь, снежок, у тебя бабки есть? Телефон?.. — он кивнул идя ко мне. — Гони всё что есть, и вали отсюда!

Я развёл руками.

— Парни, у вас как с бегом? — спросил я. — Ну, засранца в заниженных джинсах я в расчёт не беру…

— Ты проблем хочешь, снежок! Я твою жопу сейчас надеру, ах ты кусок белого говна!

И я показал им средний палец и рванул от них что было мочи. А чё бы мне не бегать? Я же продышался в схватке с Сидоровым! И меня после удушающего хрен кто догонит. Расстояние я набрал приличное, когда эти трое вышли на прямую дистанцию. Кто-то из них достал ствол и пальнул пару раз в мою сторону. Они бежали до тех пор, пока невидимая граница чужого района не остановила их, и, прокричав в мою сторону какие-то ругательства, которые Тиммейт не уловил, отстали.

Такси я поймал на лёгком бегу и, прыгнув на заднее сиденье, назвал свой адрес на пару-тройку домов левее. На что получил ответ:

— Деньги покажи!

И когда я показал деньги, водитель успокоился и поехал, везя меня туда, куда мне было надо. Он странно на меня смотрел, и в какой-то из моментов спросил, «Как я попал в Овертаун?» на что я ответил, что просто гулял. И он вздохнул покачав головой, выдохнув всего одно слово, которое по его мнению всё объясняло: Русские…

Такси остановилось за квартал от дома Маркуса. Я рассчитался с водителем. Он кивнул, пряча деньги в бардачок, и укатил в ночь.

И я пошёл пешком. Улицы в этом районе были тихие и чище чем в Овертауне, пальмы шелестели где-то над головой, луна пряталась за облаками. Костюм противно лип к телу — то ли от пота, то ли от крови, которая уже начала подсыхать и стягивать ткань. В