По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

— Да коты младшего Гессера занимаются уже этим вопросом. Он заверил меня, что все под контролем. Уже. Люсь, мне без сахара. И не плюнь туда. Очень прошу.

Все еще глядя задумчиво на пункт «четыре», дракон медленно написал ниже пузатенькую «пятерку». Его антипод и все их предположения, с этим связанные.

В пункте «шесть» уютно разместился вопрос об убийстве Валис Линкс, и покушении на Марусю. Кто-то упорно пытается извести все семейство этих морфов. Зачем, почему?

Семерка была посвящена решению вопроса о загадочном брате Вуруса. Тот самый «Вор». Ее Ладон задумчиво обвел в строгий квадратик, отчего подглядывавшая за ним искоса Люся тихо хмыкнула.

И последний пункт, красивая и гладенькая такая восьмерка, напоминающая дракону то… о чем, собственно он и был. Не удержался великий и рукой шаловливой нарисовал рядом с пунктом крохотное, едва видимое сердечко. Будет трудно. Но он терпелив и точно знает, что хочет. Так что… «Прости, дорогая, но я так решил!».

Немного подумав, добавил еще пару пунктов: разобраться с детьми, так упорно болтающимися в Сумерках и промыть мозги Венди. Последний пункт был вписан исключительно из драконовой любви к круглым ноликам. Десять.

— Я общаюсь с детьми каждый день. Там происходят забавные вещи. — Люся любезно поставила перед драконом чашку, тарелку с печеньем и сахарницу. Зачем-то. — Они чувствуют себя очень неплохо. Похоже, время в Сумерках идет как-то иначе. Для них.

— Черти что там происходит. Изжога уже у меня от всех этих неправильностей. — Дракон отхлебнул, от удовольствия даже зажмурившись.

Горячая жидкость ласкала рецепторы вкуса и обоняния потрясающим букетом зрелой осени. Ай да Люся, чудо, как чай был хорош.

Наверное, это как-то неправильно: сидеть и пить чай в пустом доме, где буквально несколько часов назад был убит губернатор, и хозяйка сейчас лежит в коме на больничной койке, и друг их…

Но это же инквизиторы. За годы работы видали они картины и пострашнее. Лужи еще даже не высохшей крови в нескольких буквально шагах, на гранитном полу и на стенах ничуть не портили им аппетит. Как там Лер говорил? «Проф. деформация».

— Ладонис… можно я уйду в Сумерки? Пункт девять мне абсолютно по силам. Я не оракул, как мне шепчет хвостатая интуиция, эти дети могут стать еще одной ниточкой. — Люся поставила локти на стол и уставилась на Ладона своими невозможными русалочьими глазами.

Для убедительности еще и мигнула змеиным зрачком. Мол, мы с тобой одной крови, дракон, так может, договорится, хвостатый? Хитрая Люся. Да только и Лефлог не так прост.

— В чем подвох? Я его чувствую, милая Люся. Признавайся, давай. — ответил, растягивая слова и прищурившись хитро.

— Илья… Он категорически против. Дергается ужасно. — картинно пожала плечами.

Дракон мысленно рассмеялся. Красотка. Это не самодеятельность ее вовсе, а начальство недальновидное приказало. Вот к Ладону и все претензии. А она лишь стажер.

— Если я тебя там подстрахую, задуманное не сорвется? — это было бы компромиссным решением, но дело даже не в этом. Не давала покоя дракону та черная тень. А в присутствии осторожной и очень чувствительной Люси внезапного нападения со спины можно было не опасаться. Взаимовыгодный вариант.

— И в чем тут подвох? — c громким хрустом разломав плитку темного шоколада, радушно протянула дракону меньшую половину. А нечего.

Ладон не отказывался, цапнул длинными пальцами свою долю и совершенно бесцеремонно засунул ее сразу в рот.

— Ты тоже меня подстрахуешь. Просто слушай. Там может случиться один не очень хороший дракон, но твоей самой любимой расцветочки. Бонусом, так сказать. — даже со ртом, полным подтаявшим шоколадом, дракон был убедителен.

Мысленно он попросил прощения у Ильи. Он зачтет им обоим этот выход, как целую стажировку. Люсе — за практику, Илье — за моральный ущерб. Ладон знал теперь, как это больно, когда любимая женщина не в безопасности, а ты сделать не можешь совсем ничего. Ничего.

Древний вздохнул, сопровождаемый пристальным взглядом все понимающей Люси. И молча руками развел. Чудесная девушка. Как мудро он сделал однажды, отказав ей в реализации глупой идеи договорного брака. Теперь все несчастны, но каждый по-своему, как и положено.

— Через четверть часа начинаем. Я пока в ванну, мне надо немного… заправиться. Илюшку отправьте куда-нибудь. Без меня, и часа на четыре, не меньше. — и широко улыбнувшись, добавила: — вы же мудрый дракон, сами придумайте, что ему врать.

Не дожидаясь ответа Люсьена качнула крутыми бедрами, тряхнула волной русых волос и была такова. Дракон только рот открыл от удивления. Допил залпом чай, на секунду задумался и зычно рявкнул, на весь «Умный дом»:

— Корвус! Птицу твою через хвост десять раз, где этот стажер опять⁈ Почему я ищу его снова⁈ — даже закашлялся с непривычки.

Спустя несколько очень коротких минут в кухню ввалился сильно заспанный ворон.

Взъерошенный, бледный, он выглядел крайне… залюбленным. Ладон лишь подумал ехидно о том, что девушкой Люся была темпераментной, а Корвус парнишка еще молодой и силы свои не рассчитывает, очевидно. Салага ты, милый Илюшенька. Расти тебе, ворон, еще и расти.

Поймав на себе недвусмысленный взгляд бессмертного шефа, Илья сразу нахохлился.

— Аве, сиятельный. Нет у меня птиц никаких, даже не фантазируйте, только рептилия. Что изволите? — стараясь скрыть явно сочившееся ехидство подал голос ворон.

— Аве, любовник-герой. Видишь ли,.. ты мне здесь совершенно не нужен в ближайшие несколько часов. Врать не буду, так что лучше даже не спрашивай, почему. Самое лучшее, что могу я тебе предложить, это поездку в больницу к супруге покойничка. Не нравится мне она. — Дракон говорил, и улыбался все шире, глядя на изумленно вытягивающееся лицо Корвуса. — Запусти диагностику, хоть руками прощупай. Жду отчет от тебя, чем быстрее, тем лучше. Люсю не дергать. Вопросы есть?

— Есть! — Илья в этот момент был действительно очень похож на разъяренного ворона. — Это правду болтают, что вы с Людой, что вы…

Впервые за многие дни, прошедшие в этой безумной командировке, Ладон так смеялся. Ржал как конь. Успокаивался на секунды, продирая глаза, видел весьма озадаченного Илью Ковуса и снова закатывался. Ай да Люся!

— Илюшенька, птичка моя, ты бы лучше увлекся основами расоведенья. Облегчил себе жизнь. Русалки, ревнивый наш ворон, — древнейшие из некромантов. Магия смерти их первая стихия, и только вторая — вода. Понимаешь, красавец-мужчина?

Корвус растерянно хлопал глазами. Все время их с Люсей… общения, плотного и не очень, ему приходилось решать очень сложный вопрос выбора между страстью и мучительной блокировкой своего смертоносного дара. Он сдерживался,