Ошибка распределения - Дина Зарубина

Утром быстренько позавтракала обычным пайком и торопливо натянула гидрокостюм. Надо принести сетку белка и пару мешков ила. Чего бы им сегодня поймать?

Рассеянное голубое мерцание пронизанной солнцем воды умиротворяло и внушало спокойствие. Хорошо, красиво, ярко на рифе. Я полюбовалась суетой пестрой мелочи, погрозила пальцем черному спинорогу с белопятнистым животом, обошла по дуге крылатку и спустилась ниже, в более темные и прохладные слои. Звезды, ежи, актинии, моллюски и крабы, деловито спешащие по своим делам. Я поднырнула под арку, с которой свисали красные водоросли, и подплыла к оранжевому валуну. Ну, на первый взгляд валуну. И на второй. Кисонька метнулась ко мне, обвилась вокруг руки, жалобно открыла рот. Голодная. Две серебристые рыбки она заглотила с жадностью.

В уютной нише лежал нормобарический жесткий водолазный скафандр-экзоскелет из титана. И не пустой. Рукояткой ножа я острожно постучала по стеклу шлема. Миш моргнул и открыл глаза. Живой. Я показала ему большой палец, он медленно закрыл глаза еще раз. Скафандр не требовал декомпрессии, имел манипуляторы и надежную систем жизнеобеспечения. Связь и двигатели мы заглушили. Куда бы он пошел, если он на рифе ни разу не был? Провалится в трещину ищи его потом на дне. И подслушивать нас никому не желательно.

Система дыхания рассчитана на сорок восемь часов работы. Я надеялась, что к этому времени непрошеные гости покинут базу.

Мне было ужасно страшно, я чуть ли не плакала, когда помогала Мишу упаковаться в ужасный корпус скафандра. А вдруг неполадка? Но Миш держался молодцом, улыбался и шутил. Сказал, что за пару суток не оголодает и не умрет от жажды. Примерно за час перед приездом комиссии я оттащила Миша в заранее присмотренному убежищу и там спрятала. Русалочий грот, так я называла это место. Уютная пещерка, завешанная густой завесой водорослей. Мне ее Кисонька показала. Раньше там жила старая каракатица, чуть ли не полутораметровая, но Кисонька ее съела. А мне нужен был ее чернильный мешок для опытов с завесой.

Мы еще пару минут поиграли в гляделки с Мишем, я убедилась, что паники или страха он не испытывает и покинула грот. Вообще, наверное, невероятно обидно иметь жабры и никогда не плавать. Кумине пришлось взломать собственные базы, чтоб найти ответ на этот вопрос, так измучивший меня.

Профессор Морган получал запасной и неудачный материал из инкубатория. Потомки закладывались с десятикратным избытком, чтоб было из кого выбрать наиболее здоровых особей. Отбраковка шла в лаборатории. Сорок-тридцать лет назад в брак шло до семидесяти процентов эмбрионов. Сейчас процесс воспроизводства отладили, сбои стали крайне редки. Дисфункции стали исправлять на этапе гистогенеза.

Профессор Морган занимался проблемой легочной недостаточности новорожденных. Копаться с генной правкой ткани легких ему никто не мешал. Ему пришло в голову воспользоваться примером двоякодышащих существ. Видоизменить альвеолы нижних отделов легких до жаберных лепестков оказалось несложно, они из них и развиваются при формировании зародыша, просто частично затормозить органогенез. После серии неудачных экспериментов у ученого все получилось. Младенцы плавали, как рыбы. И развивались, как рыбы. Миш был одним из последних экспериментальных образцов, выращенных на базе Мунко-Салям.

Профессор боялся, что при жаберном дыхании Миш не сможет вернуться на легочное. И что это вызовет неуправляемую рыбообразную мутацию, вплоть до изменения костного и хрящевого скелета. Примеры были. Поэтому Миш никогда не купался в море. Только орошал жабры, чтоб не пересыхали. Все предыдущие образцы гибли, забыв, как дышать, при переносе из водной среды в воздушную.

Я не знала, почему Миша не забрали вместе с оборудованием, а Миш не сказал. Могли и просто забыть в суматохе. Обсчитались на одного.

Мне его было ужасно жалко. Правда, на поведении Миша это никак не сказывалось, он по-прежнему был противным и язвительным, но теперь я хотя бы понимала, отчего он такой. Фактически, его вырастил капитан Беркли, обнаружив в лаборатории брошенного мальчишку.

Никогда бы не подумала, что капитан мог быть способен на такой поступок. Вырастил, выучил дистанционно, оформил документы, принял лаборантом. По военному ведомству требовалось разрешение департамента здоровья, этого разрешения Укетрис бы не получил, само собой. А лаборантом можно работать без медосмотра. Миш на базе занимается мелким ремонтом, лазит по шахтам вентиляции и способен пролезать в такие места, куда остальные дуболомы просто не сунутся. Слишком рослые и плотные.

Мне удалось подстрелить двух толстеньких серебристых рыб с синеватой спинкой и серебристым брюшком. Косяк сам налетел на меня, когда я возвращалась к рифу. Сначала я подумала, что это сардина, но потом склонилась к селедке. Все-таки рыба величиной с локоть крупновата для сардины. Чешуя мелкая, тонкая, серебристая. Интересно, что с ней сотворит великий мастер кулинарии Раймон? Чтоб поразить комиссию?

Спохватившись, что забыла про ил, я спустилась в углубление между двух песчаных дюн и стала набивать илом пластиковый мешок. Попадающихся моллюсков я кидала в сетку, пригодятся.

Пару мелких крабов я подкинула вечно голодной Кисоньке. Мне кажется, она выросла чуть ли не вдвое, с тех пор, как мы познакомились, и я стала помогать ей с охотой, а она мне с охраной. Пусть растет. Чем крупнее мурена, тем грознее выглядит, с тем более серьезным противником она сможет справится.

Все, мешок оказался набит илом, и я повернулась к базе. Кисонька суетливо вертелась вокруг. Нервничала. Мелкие рыбешки куда-то подевались. Я начала оглядываться по сторонам. Неужели акула? Вот бы не хотелось встречаться, но раньше они и не заплывали сюда.

Терри говорил, что вокруг базы стоит кольцо химических отпугивателей, акулы терпеть не могут вонь разлагающейся плоти акул, в частности ацетат меди. Слизь малосимпатичных круглоротых миксин оказывает раздражающее действие, и капсулы с этим веществами автоматически разбрызгиваются с подводных буйков.

Если не акула, то что это может быть? Землетрясение?

Я спряталась между гребными кораллов, когда надо мной скользнула овальная тень незнакомого батискафа. Его нижний люк открылся, и из него неспешно выплыли три… четыре, пять пловцов в пятнистом камуфляже. Первый подавал знаки, остальные рассыпались полукругом.

Я не нашла ничего лучшего, чем развязать мешок с илом и вытряхнуть его одним резким движением. И сразу ушла вниз. Придется воспользоваться бустером, хотя раньше мне никогда не приходилось им пользоваться. Плавучая фигня с мотором, развивающая до десяти километров в час под водой. Но деваться мне некуда.

Сетку пришлось выпустить. Она зацепилась за коралл, и чтоб не оказаться разорванной, я ее отпустила. Руку выдергивало из сустава, я болталась за бустером, как тряпка за кормой катера.