Малолетка 2. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Документы покажите, — сразу скомандовал мент. — Багажник откройте.

Всё происходило по-ментовски вязко.

Самат замер на долю секунды. Его машина в этот момент стала неудобной. Вопросы, лишние минуты. А тут ещё и актёр поддал газку.

— Слышь, Самат, чё за тема мусорская? — прошипел он, подойдя к нему ближе.

Тема по Шмелю висела здесь и сейчас.

Самат быстро анализировал. Это было видно. Он понимал, что менты здесь не нужны, а те взялись за тачку основательно и уже ковырялись в багажнике.

— Ты давай решай, мне ментам светиться ни к чему, — сказал актёр, хлопнув Самата по плечу.

Следом он развернулся к нашей тачке, обозначая, что собирается уезжать. Самат на секунду подвис, растерянно переступил с ноги на ногу. Посмотрел в спину актёру и, похоже, принял решение — самому отскочить, глянуть, что за тема, и вернуться.

Он повернулся к своим и коротко бросил:

— Вы тут ждите. Я быстро.

После того как Самат сам оставил своих у машины, всё пошло быстрее. Жила уже был не нужен и только мешал бы, если бы остался рядом, поэтому он отвалил в сторону почти с облегчением.

Самат ещё раз коротко посмотрел на него. Но за спиной у него уже висел ментовский геморрой у собственной машины, и времени на какую-то проверку не оставалось. Это я чувствовал даже из тёмного салона — Самат выбирает, что удобнее прямо сейчас. А удобство мы ему как раз и подставили.

Актёр кивнул на дверь:

— Вперёд прыгай.

Самат шагнул к машине. Я из тени видел только его плечо, силуэт головы и руку, которая взялась за ручку двери. Он открыл её, наклонился внутрь. Меня он не увидел. Я сидел сзади, в тени, так, чтобы салон казался пустым ровно настолько, насколько надо.

Всё выглядело достаточно нормально, чтобы стоп у Самата не сработал до конца. Самат открыл дверь и сел внутрь. Меня он не увидел. В салоне было темно ровно настолько, насколько надо. Он сел.

Дверь тут же хлопнула.

В этот же момент актёр шажок за шажком начал отходить от нашей тачки. Он успел раствориться в толпе ещё до того, как Самат что-то понял. Я видел, как он поворачивает голову к водителю — Рашпилю, и через зеркало заднего вида видел, как у него вверх ползут брови.

— А ты что тут…

Он не договорил. Я поднял пистолет чуть выше, чтобы он почувствовал металл раньше, чем успеет дёрнуться.

— Не дёргайся, — сказал я. — Башкой не крути.

Холодное дуло пистолета коснулось затылка Самата.

Он застыл на полдвижения. Потом всё-таки дёрнул взглядом, насколько позволяла посадка, поймал в зеркале меня. И вот тут у него поменялось лицо. Самат всё понял.

— Ты чё творишь? — спросил он. — Ты понимаешь, на кого полез?

— Доедем — поговорим, — отрезал я.

Рашпиль сразу тронул машину — плавно, как будто и правда просто забирал человека с точки и уезжал по делам.

Самат тяжело втянул воздух носом. Не рыпнулся, потому что быстро считал остатки вариантов и уже видел, что их стало меньше, чем хотелось бы. Снаружи остались его братки, менты у капота и контроль над ситуацией, который ещё минуту назад казался железобетонным.

Рашпиль вёл ровно. За окном проплыли гаражи, потом тёмный забор и редкий свет фонаря на повороте. Самат сидел прямо, ещё держа лицо. Он перевёл дыхание и сразу попробовал вернуть себе управление.

— Ты хоть понимаешь, кого взял? — сказал он, глядя в зеркало, но не поворачивая головы. — Ты себе яму выкопал и в неё ещё и своих затянул.

Я держал ствол ровно и смотрел ему в затылок.

— Руки на виду держи, — сказал я.

Самат даже усмехнулся.

— Ты сейчас ещё можешь отыграть назад, — продолжил он. — Остановил тачку, извинился, исчез. Я даже, может, не стану тебя искать.

Я промолчал. Время для разговоров ещё не настало.

Самат качнул подбородком.

— Щенок, ты вообще…

— Заткнись, — отрезал я.

Он специально не заткнулся. Это я тоже ждал. Ему важно было продавить меня хоть на полпальца, показать себе и нам, что последнее слово здесь всё ещё за ним.

— Да ты…

Я ударил локтем, обрывая его фразу. Удар сбил ему дыхание, он дёрнулся, впечатался плечом в дверь. В машине стало тихо, а Самат быстро понял, что здесь с ним будут говорить не так, как он привык.

Рашпиль даже не повернул головы. Только чуть ровнее взял руль, выводя машину на выезд из города.

— Я сказал: заткнись, — спокойно повторил я.

Самат сменил тактику. Начал искать слабое место в Рашпиле.

— А ты чего молчишь? — спросил он. — Ты хоть понял, кого везёшь? Тебя потом свои же на ремни порежут.

Рашпиль смотрел только на дорогу. За окном ещё тянулся город.

— Ты рядом с этим щенком первым ляжешь. Он тебя даже не вытащит…

— Сиди ровно, — сказал Рашпиль.

Самат ощерился и увидел главное: клин не входит. Задумался на пару секунд и всё-таки спросил:

— Вам чё надо? Бабки? Чё?

— Шмель тебя не на пустом месте дёргал, — сухо сказал я. — Где мальчишка, Самат?

Самат замолчал на секунду — перестраивался. Расклад про наглых малолеток, которых не туда понесло, рассыпался на глазах.

Он попытался снова собрать себя в кучу.

— Ты сейчас сам не понимаешь, куда полез, — сказал он хрипло. — Не в ту дверь постучал.

Я не стал спорить, кто тут куда постучал.

Мы выезжали из города. Сначала поредели фонари. Потом дома отошли дальше от дороги, и между ними появились тёмные провалы.

Самат быстро смекнул, что происходит. Молчал он теперь дольше, чем в первые минуты после захвата. Лихорадочно соображал, как выйти из ситуации.

Наблюдал, как машина держит ход, где сбрасывает скорость, где может быть поворот и где, если вдруг кто-то зевнёт хоть на секунду, можно будет рвануть дверь и выкатиться в темноту раньше, чем я успею прострелить ему шею.

Я заметил, как он чуть сдвинул плечо, будто просто решил устроиться удобнее.

— Даже не думай, — опередил я.

Он хмыкнул, хотя уже без прежней уверенности и наглости, с которой ещё недавно пытался держать здесь верх.

— А я, может, просто поудобнее сел.

— Сиди как сидишь.

Самат снова помолчал, потом сказал, не оборачиваясь:

— Вы ведь не пацанскую шутку сделали. Вы это понимаете?

— Понимаем, — ответил я.

Он чуть двинул головой, но дальше не пошёл.

— Думаешь, вывезешь, сопляк?

— Уверен.

— А куда едем?

Я не ответил.

На этом Самат снова замолчал. Наконец понял: словами здесь теперь много не выторгуешь.

Машина свернула. Дорога стала ещё темнее. Снаружи был уже не город —