Истина - Ана Эм

бы сломали челюсть, а так лишь сине-черный синяк и гематома. Даже правый глаз затек, но это не беда. Обрывками собираю вчерашний вечер, стараясь отогнать все, что произошло в ущелье.

Взгляд тут же спускается к плечу. Там теперь свежий шрам от ожога. Благодаря целебной мази Камиллы, кожа за ночь стянулась, превратившись из кровавого месива в покрасневший шрам. Он еще саднит, пульсирует, но еще немного мази, и боль сойдет на нет.

Медленно выдыхаю через нос и направляюсь обратно в спальню за банкой. На ходу стягиваю с себя корсет. От всей этой засохшей крови, его приходится буквально сдирать. Следом на пол отправляются брюки и сапоги.

Уже совсем голая возвращаюсь в ванную и снова смотрю в зеркало. Из-за обилия крови и грязи трудно разобрать синяки, поэтому оставляю банку на раковине и встаю под душ.

Сначала вода ледяная. Настолько, что я ахаю, но не сопротивляюсь, когда слабые струи стекают по волосам и спине. Упираюсь руками в стену и сжимаю челюсти, наблюдая за тем, как окрашенная кровью вода, стекает в сток под ногами.

Не прошенные картинки лезут в голову. Горы тел, оторванные конечности. Кровь. Боль. Крики. Антония. Распахиваю глаза, поняв, что почему-то закрыла их. Вода из ледяной становится едва теплой. Я беру единственное мыло на полочке и привожу себя в порядок.

Как долго я спала? Оглядываюсь по сторонам. В комнате достаточно светло. Состязание проходило ранним утром, на рассвете. Я что сутки проспала? И где носит Валери?

Выключаю воду, хватаю полотенце и убираю лишнюю влагу, а затем открываю баночку с мазью и сова гляжу на себя в зеркало. Помимо раскрашенного лица, у меня еще и покрытые синяками ребра. Однако думаю, это заслуга того мудака в проулке. Хреновая была идея нарываться на драку без корсета.

Наношу мазь на лицо и тело. Боль немного, но отступает. Так что у меня даже появляются силы почистить зубы и наконец избавиться от этого ужасного привкуса во рту. В голове одно за другим вспыхивают вчерашние события. Кажется, мы с Вал разговаривали, но слов не разобрать. С того момента, как я присосалась к бутылке, все как в тумане.

Вздыхаю и возвращаюсь в спальню. Нужно выяснить, где Валери. Открываю верхний ящик небольшого перекошенного комода, куда сложила свои вещи, и достаю черную рубашку из мягчайшего шелка. Груда грязного белья все так же свалена посреди комнаты, и я хоть убей, но не могу вспомнить нужное заклинание, чтобы все почистить. Только решаю оставить все как есть, и надеть свежие брюки с корсетом, как входная дверь распахивается.

Валери входит, держа в руке поднос. Ее взгляд бегло осматривает меня с ног до головы.

– Каким-то образом ты выглядишь даже хуже, чем вчера. – в голосе веселые нотки, от чего я на мгновение замираю, но потом быстро прихожу в себя и демонстрирую ей средний палец.

Вал усмехается, опуская поднос на стол.

– Ты проспала почти сутки и оказывается, твоя магия работает, даже когда ты в отключке.

Точно.

Делаю глубокий вдох, и выпускаю иллюзию наружу, открыв дверь за которой она была запечатана. Моя магия циркулирует по венам и вдоль позвоночника. Наша с Вал кожа теряет мерцание, волосы и глаза приобретают привычный оттенок, а шрамы сестры вновь возвращаются на место. Она смотрит на свои предплечья без единой эмоции.

Я выдыхаю с облегчением от приятных ощущений, что разливаются по всему телу. Головная боль практически целиком исчезает. Мысли прочищаются, и я снова могу нормально думать. Два дня. Мне удалось продержать иллюзию два дня без перерыва. Это мой личный рекорд. И не смотря на всю последующую боль, я таки горжусь собой.

– До сих пор не понимаю, как это работает. – бормочет Валери себе под нос.

Опускаюсь на стул, поморщившись от боли в ребрах.

– Если ты зажжешь свечу, – начинаю, не совсем понимая, зачем вообще пытаюсь что-либо объяснить. – Она ведь будет гореть, пока ты ее не потушишь, не так ли?

Вал хмурится и садится за стол напротив меня.

– Или пока воск не расплавится целиком.

– Да. Но в нашем случае это будет равносильно смерти.

Ведьма без магии – мертвая ведьма.

– Так что, – продолжаю, осматривая содержимое подноса. – Не имеет значения, в сознании я или нет, пока я жива и относительно здорова, иллюзия будет держаться.

Правда с последующей головной болью, но это мелочи. Любая магия требует жертв.

– Что это? – указываю на тарелку супа. По крайней мере, я решаю, что это суп, потому что он горячий и в нем плавают какие-то овощи. Однако цвет у него розовый.

– Кая сказала, это помогает от похмелья.

Хм, сейчас я готова даже крысу съесть, если это поможет от алкогольного тумана и тошноты. Ставлю перед собой тарелку, Валери делает тоже самое со своей кашей. Ее еда в отличие от моей, выглядит вполне себе нормально.

– Кая, хм? – зачерпываю ложку супа и тут же отправляю в рот.

Вау, вкус потрясающий. И сладкий, и терпкий одновременно. Как десерт, но не совсем.

Валери закатывает глаза на мой недвусмысленный намек и молча начинает есть свою кашу. Я позволяю ей насладиться тишиной буквально пару мгновений, но потом:

– Не будь ханжой. Ты могла бы развлечься, пока я пытаюсь не умереть.

– Заткнись и ешь. – резко бросает она.

– Значит, – подаюсь вперед, отложив ложку в сторону. – Кая внизу не в твоем вкусе?

Сестра ничего не отвечает, даже не смотрит на меня и продолжает доедать свою кашу. Мой внимательный взгляд скользит по длинном шраму на ее глазу, по цепочке более коротких рваных шрамов на ее шее и руках. Некоторые явно от когтей и клыков. Что-то мне подсказывает, что то, через что я прошла вчера, для нее обычный вечер пятницы.

Как вообще в здравом уме можно согласиться на подобную жизнь? Да, мы тоже сталкиваемся с демонами, но ведьмы лишь защищают свои земли. Охотники же намеренно выслеживают тварей. И не все из них любят одиночество. Иногда это целые стаи. Почему Вал выбрала охоту на них, вместо защиты своей семьи?

Вздохнув, отгоняю эти мысли подальше. Для них пока не пришло время.

Закончив с супом, наливаю из деревянного графина себе в такой же деревянный стакан воды и осушаю его залпом. Сначала один, затем второй. И третий. Мне становится куда лучше.

– Подсобишь с бельем? – киваю на пол, растянувшись в милой улыбке.

Валери тоже заканчивает со своей едой и теперь опять хмурится.

– Ты правда не можешь запомнить самые простые заклинания? – в голосе так и сквозит подозрение.

– В них