Невеста - Марат Дочкин

26 — Меснада — в данном случае по смыслу подходит дружина.

27 — Ампурьяс — имеется в виду соседнее графство Ампурьяс, с которым у отца Санчи многолетняя семейная распря. Упоминалось в третьей главе.

28 — Кабальо — жеребец (исп.). Здесь важен контекст и нюансы. Существовало понятие кабальеро, означающего всадника, точнее, рыцаря, то есть человека благородного происхождения и воина. В данном случае «кабальо» — это прямая отсылка к «кабальеро», адаптированная к коню. Выдумка автора.

Глава 9

Несмотря на номинальный статус Конфлана, в Праде виконт являлся полновластным хозяином. Его здесь открыто величали не иначе как «ваша светлость» (29), что указывало на его статус без пяти минут графа Сердани, Конфлана и, кстати, Берга (30). Впрочем, в Праде виконт не жил постоянно. Столицей графства Сердани являлся городок Пучсереда, располагавшийся ещё на два дня пути выше по течению реки Тета. Однако жители Прада упорно цеплялись за статус графства и каждый раз весьма воодушевлялись при посещении графства его законным сеньором. Часть их радушия перепала Санче в качестве гостьи виконта. Её появление вызвало в городке волну пересудов, а к утру новость о том, что в резиденции виконта появилась юная благородная домина, не обошла ни одного жителя Прада. Неудивительно, городок компактный, оборонительные стены которого давали защиту немногим более одной тысяче обитателей.

Оказавшись в привычной для себя среде, Санча тем не менее растерялась. Требовалось срочно восстановить свой внешний вид: платье зияло прорехами, истрепалось и совершенно не подходило, чтобы представать в нём перед людьми в городе. Виной тому были не столько разбойники, которые как раз платье старались сберечь, сколько скачки на Мушкиле по кустам.

По сравнению с волнением, которое испытал местный мажордом по имени Икер, проблему Санчи можно назвать лёгкой обеспокоенностью. Собственно, мажордомом старшего из слуг Икера в шутку называл виконт. Теперь уж и непонятно, стало ли это реальной должностью Икера или просто кличкой. У Икера в подчинении были старая кухарка, конюх да полоумный детина для тяжёлой работы. Ещё во время наездов виконта из города приходила пара миловидных горничных, чтобы держать в порядке покои и для прочих… надобностей.

Высокий статус гостьи Икер узнал во время вечерней пирушки, которую закатил Гильом со своими воинами по поводу разгрома «разбойничьей шайки и освобождения прекрасной домины». Дело в том, что с высокими гостями женского пола Икер дела до этого не имел. Если Прад и посещал кто из правящего дома Сердани, то приезжал со своей свитой, женской обслугой и даже посудой. Икеру оставалось только о лошадях заботиться. Теперь старому слуге предстояло пройти своего рода испытание.

С самого рассвета Икер был в состоянии, близком к панике. Виконт накануне распорядился заботиться о гостье как о графине, но из города не выпускать. Горничные сообщили Икеру, что гостье совершенно нечего надеть. То, что было на ней, требует по меньшей мере починки. Что делать, Икер даже не представлял. У него не было ни ресурсов, ни бюджета, чтобы решить вопрос гардероба гостьи. Старый слуга впал в прострацию. Виконт отсыпался после пирушки, и будить его похмельного было крайне опасно. Икер не мог бы пожаловаться на побои слуг Гильомом. Как раз наоборот, но в этом и была опасность — Гильом не владел искусством воспитательных побоев. Если уж доводилось бить, то бил как воин врага. Мог и покалечить, а то и вовсе прибить.

К полудню проблема решилась сама собой. Санча, убедившись в недееспособности мажордома, справедливо решила, что вполне может взять в долг, и отправила одну из горничных в город. Через полтора часа в её покоях уже находилось десяток женщин с отрезами тканей и всем необходимым для шитья. Здесь были и белошвейки, и купчихи, то есть жёны купцов, принёсшие ткани и сопутствующие товары. Ясное дело, ситуация была деликатной, и мужчин в покои графини не пустили бы. Купчихи наряду с белошвейками принимали активное участие в процессе изготовления нового платья.

Впрямую Санчу расспрашивать не смели. Лишь охали над состоянием шенза и лобы, да строили «невинные» предположения о том, как подобное могло произойти. Зато охотно делились новостями и местными сплетнями. Кроме того, купчихи считали своим долгом нахваливать виконта Гильома. Как сеньора и как воина. Попытки восхваления как мужчины после короткой заминки и переглядывания с горничными быстро прекратились. Это не ускользнуло от внимания Санчи, как и осознание того, что купчихи явным образом «нахваливали товар», рассказывая о своём виконте.

К сожалению Санчи, у местных купцов не оказалось синей ткани, а без неё ремонт лобы признали невозможным. С шензом решили не крохоборничать и сшить два новых: голубой и светло-зелёный. Из зелёной же ткани сшили новую лобу. Прорехи в плаще-эсклавине одна из белошвеек взялась зашить, а швы пообещала перекрыть вышивкой. А старую синюю лобу предложили заменить кожаным жилетом из тонкой выделанной кожи.

Икер всё это время находился вблизи гостевых покоев Санчи, прислушивался к происходящему, но ни на что большее не решался. В конечном счёте женщины смилостивились над ним и сообщили домине о страдающем «мажордоме» за дверью.

Комнату перегородили напополам ширмой, за которой расположилась на широком стуле Санча. Таким образом, неодетая Санча смогла принимать посетителей. Позвали Икера. Мажордом вошёл озираясь. Купчихи глазами подсказали местонахождение гостьи, и Икер низко поклонился ширме:

— Ваша милость, я — Икер, старший слуга дома его светлости виконта Гильома, к вашим услугам!

Ожидать ответа на своё представление было бы наглостью со стороны старого слуги, но в отсутствии зримой реакции Икер ещё сильнее разволновался:

— Всем ли довольны, Ваша милость? Может ли старый слуга Икер что-то сделать для Вас? — Икер и сам не знал, откуда взялся высокий слог в его речи, заговорив о себе в третьем лице.

— Всё хорошо, Икер, — прозвучало из-за ширмы, и старый слуга успокоился. Домина обратилась к слуге по имени: это хороший знак. Наконец-то рассудок Икера заработал в обычном ключе, и он, вспомнив лицо прибывшей Санчи, которое показалось ему исхудалым, предложил перекусить до обеда, заодно предупредив, что обед будет поздним. Ага, виконт-то ещё спал.

Санча благосклонно приняла идею ещё немного поесть, но одновременно с этим вспомнила про Мушкилу:

— Икер, как мой конь?

— В конюшне, ваша милость, не извольте беспокоиться. У нас отличный конюх.

Подождав ещё немного, но так и не дождавшись новых вопросов или пожеланий,