Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Горестный вой был ответом. Тёмный верзила вдруг рванулся из пут:

— Сволочь, я убью его!

И порвал веревку. Николай не растерялся и тут же, словно оглоблей, огрел детину копьём. Древко сломалось, но череп у мужика выдержал. Оглушенный, он снова осел к связанным. Уже седеющий крестьянин грустно произнес:

— Говорил я вам, что оброк нужно платить! А теперь не только добро наше барон забрал, так ещё и девки в рабство попали. Да и самих оборотням скормили.

— Да, Эл! — отозвался второй. — Обдурил нас хозяин. Да и сами хороши! Разве может ведьма сразу у всех коров молоко застоять? Баб нужно было пороть, чтоб выдаивали скотину, а не за ведьмой гоняться. А теперь, почитай, пропали!

— Так это солдаты барона натравили вас на колдунью?

— А то кто же, клянусь святым Виттом! — уже смелее откликнулся второй мужик. — Она, говорят, у коров молоко в вымени застаивает, чтобы животные мучились и дохли. А мы-то и поверили! Действительно, ведь орёт скотина благим матом. А сейчас-то понимаю, что как оброк платить перестали, да на себя работать начали, бабы три раза коров уже не доят — некогда. А они, сердешные, и орут!

Феоктистов искренне расхохотался:

— Здорово же вы лопухнулись! Теперь, значит, и добро ваше, и девки преспокойно к хозяину отошли?

— Так он же, поди, сволочь, знал, что ведьма рыцарей-оборотней вызовет!

— Ну, это вряд ли. А вот что деревню без защиты оставите — сообразил.

Мужики поникли. И тут раздался голос бабушки Линде:

— Внучата, помогите им!

И опять подсознание восприняло просьбу «праматери-волчицы» как приказ. Тем более у Зуброва были кое-какие задумки. Он поделился ими. Друг и пленные горячо поддержали. Оказалось, барон де Шансон давно не пользовался любовью народа, так как всё чаще брал оброк грабительскими вылазками. Это приносило ему гораздо большую прибыль и обновляло поголовье рабынь-наложниц. Стоит ли удивляться, что вскоре вооруженные крестьяне во главе с Николаем отправилась в погоню за своим же феодалом. А Владимир вызвался в одиночку задержать его отряд до подхода мстителей. Дополнительно надел поверх кольчуги железный панцирь-торакс, заменил меч на более привычный топор и порысил через лес.

Вообще-то, его задача была единственным слабым звеном стройного плана Зуброва. Срезав путь вокруг лесного болота, только всадники могли перехватить обнаглевших грабителей. Но вот их-то у новой стаи оказалось всего два.

* * *

Отряд де Шансона отъехал уже мили на две от Солми, когда справа в подлеске послышался характерный треск. Солдаты переглянулись и опустили пики. Они не ожидали погони так быстро! В голову немедленно выдвинулся большой черный рыцарь, любимец барона, сэр Кристофер де Гретевил. Он был младшим сыном в семье барона де Нормес, и не мог рассчитывать на получение земли и титула по наследству. Поэтому с детства готовился заработать их своим мечом. Де Шансон заметил молодого искусного шевалье на турнире в Тюри-Аркуре, после которого 17-летний Кристофер собирался в крестовый поход. Барон выступил в роли благодетеля и выделил ему надел с деревней Гретевил. Чем избавил честолюбивого юношу от опасного пути и приобрел верного рыцаря-вассала. С тех пор сэр де Гретевил не раз побеждал в турнирах, увеличивая состояние и поддерживая боевую форму. А сюзерен со спокойной душой поручал ему все опасные дела.

Де Шансон поднял руку к забралу, да так и застыл — на дорогу выскочил тяжёлый кавалерист. Неплохо! Но — один против четырёх рыцарей и тридцати конных пикинеров? Неужели нападёт? Враг выбросил из-под руки копье, зафиксировал локоть ремнём и установил древко в упор щита. То же проделывал сэр де Гретевил.

— Смельчак! — уважительно протянул барон. Его глаза даже вспыхнули симпатией. Впрочем, ненадолго. Кони рыцарей уже начали разбег. Де Шансону рассмотрел герб нападавшего — серебряный грифон на лиловом. Но это же не сэр де Бугвиль! Того в прошлом году убили разбойники. К тому же знакомая незаконченность движений, какая-то лихорадочная неуклюжесть. Ах ты! Да это же тот сопляк!! «Оборотень», заколотый им два года назад! Живой, тварь!!! Но значит где-то рядом ещё, как минимум, один. Тот, у которого щит де Шансона. Наверняка, сидит в засаде!

— Сомкнуть строй! — закричал барон. — Смотреть в оба!

Поэтому сэр Кристофер, уже выскочивший за пределы каравана, дальше поскакал в одиночестве. А Владимир, неожиданно оказавшись перед небольшим войском, даже не испугался, а скорее удивился. На него надвигался рыцарь в чернёных доспехах, на вороном коне. Щит наискось перечеркнут алой полосой с белой лилией в центре. Прямо «демон тьмы».

— Скотина! — Феоктистов вдавил шпоры в бока Вихря и сжался перед ударом. Через железные глазницы виднелись трепещущие перья на шлеме быстро приближавшегося противника. Но их всё время перекрывал наконечник копья, никак не желавший оставаться в заданном положении. Знакомая картинка. Где-то он её уже видел. В кино, что ли? Руки уверенно держали оружие, но в голове царил сумбур: «Куда его направить?!» Это был первый честный турнир «оборотня». За краткие секунды успел прицелиться в «окошко» между щитом и шеей вороного.

Чёрное копьё врага с силой въехало по лбу (показалось, или из глаз при этом вырвалось по снопу искр?), разорвало броню, рассекло кожу... и ушло нарикошет. Великоватый шлем, дёрнувшись на ремне, отбросил от головы смертельный удар. А наконечник оборотня, скользнув по краю щита, с треском проломил вражеский нагрудник. Ещё ничего не видя после оглушительной затрещины, он едва сдержал рванувшееся из рук древко. Остановленные ударом кони вздыбились, продолжая лягать и кусать друг друга. Соединившее всадников копьё с треском переломилось. Сэр де Гретевил обеими руками ухватился за обломок, торчавший из его груди. Но в седле удержался. Володька бросил свой остаток древка, выхватил топор и рубанул вороного по шее. Тот рванулся и сразу сбросил седока. Чем отгородил разбойника от подошедшего конного строя.

Всё равно удар доброго десятка пик, даже потерявших убойную силу и пришедшихся на щит, чуть не смахнул с лошади. А затем обрушился настоящий железный дождь. Правда, остервенело молотившие воины не кололи коня, желая сделать подарок барону, а шарахавшийся Вихрь больше половины их стараний сводил на нет. Да и «оборотень» отчаянно отбивался топором и щитом.

Но все же сначала один наконечник пробил панцирь, затем второй. Хорошо, что из-за спасительной кольчуги раны получались неглубокие и причиняли больше