Песнь Перна - Энн Маккефри

Менолли вырвалась из рук матери, которая пыталась ее удержать, и, несмотря на приказ вернуться и вести себя прилично, выскочила за дверь. Тот, кто видел, как она ушла, с жалостью подумал: бедняжка – даже петь больше не хочет с тех пор, как покалечилась…

Но хотят ее видеть в зале или нет, а уход без спроса наверняка не сойдет ей с рук – как только наступит перерыв, Мави отправится ее искать. Менолли собрала свои спальные принадлежности и ушла в заброшенную внутреннюю каморку – здесь уж ее никто не найдет! Одежду она тоже захватила с собой. Если к утру перестанет штормить, она отправится повидать файров. Им, во всяком случае, ее пение нравится. И сама она – тоже!

Она поднялась, когда еще никто не проснулся. Проглотив кружку холодного кла и сжевав краюху хлеба, Менолли набила карман съестным и была такова. Правда, пришлось повозиться с железными дверьми холда. Сердце у девочки тревожно колотилось – она никогда не открывала их раньше и не думала, что они такие тяжелые. Запереть их снаружи она, конечно, не сможет, да и вряд ли в этом есть надобность.

Над притихшей гаванью клубился туман, отверстие Корабельной пещеры темным пятном зияло на фоне серой мглы. Но сквозь плотную завесу начинало пробиваться солнце, и Менолли, тонко чувствовавшая погоду, поняла: скоро прояснится.

Она зашагала по широкой мощеной дороге, обходящей холд, клочья тумана расступались перед ней.

Надо же – хоть что-то с нею заодно, пусть даже такое неосязаемое, как туман! Менолли не видела дороги, но путь ей был знаком – она ориентировалась по камням на обочине, – и скоро, со всех сторон окруженная молочной завесой, она уже одолевала первый подъем.

Девочка свернула в сторону от моря и углубилась в болото. Чашка кла и ломоть хлеба – разве это еда? К счастью, Менолли вспомнила, что поблизости остались необобранные кусты топяники. Она как раз взобралась на вершину первого горбатого пригорка, когда туман внезапно рассеялся и яркое весеннее солнце брызнуло ей прямо в глаза.

Вот и заросли топяники, Менолли принялась собирать сочные ягоды – горсть в рот, горсть в карман.

Теперь, когда туман не застилал путь, она легко спустилась к морю и заглянула в маленькую бухту. Вода спала – как раз самое время ловить клешнезубов. «Отличный подарок для файров, – думала девочка, наполняя мешок. – Или они могут охотиться даже в тумане?»

Но, одолев с набитым мешком несколько просторных низин и горбатых холмов, Менолли начала жалеть, что наполнила его так рано. Она вспотела и запыхалась. К тому же дерзкий задор, толкнувший ее на неслыханный проступок, стал мало-помалу остывать, и на смену ему пришло растущее беспокойство. Конечно, может быть, никто и не заметил ее ухода. Тогда никто не поймет, что именно она оставила двери незапертыми – ведь это вопиющее нарушение всех правил безопасности. Только вот почему – Менолли не знала. Кому, спрашивается, взбредет в голову заходить в Морской холд без дела? Пробираться через все топи и хляби – зачем?

В Полукруглом свято блюли старые правила, казавшиеся Менолли совершенно бессмысленными, вроде того, что нужно непременно запирать двери холда на ночь и никогда не оставлять неприкрытый светильник в пустой комнате, а в коридорах – пожалуйста! Но ведь от светильника пожар не может случиться, зато скольких синяков и шишек можно было бы избежать, оставив в комнате свет.

Нет, скорее всего, ее не хватятся, пока не найдется какая-нибудь нудная неприятная работа – как раз для однорукой. Так что никто не заподозрит, что это она открыла входную дверь. К тому же Менолли частенько целыми днями где-нибудь пропадала, так что едва ли о ней вспомнят до вечера. Тогда, может, кто-нибудь и спохватится: куда это Менолли запропастилась?

Только сейчас она окончательно поняла, что не собирается возвращаться в холд. От столь дерзкой мысли девочка даже замерла. Не возвращаться в холд – к нескончаемой череде нудных обязанностей? Никогда больше не возиться с рыбой – не потрошить, не солить, не коптить? Не чинить сети, паруса, одежду? Не убирать посуду, комнаты, постели? Не собирать ягоды, зелень, клешнезубов? Не присматривать за дядюшками и тетушками, ребятишками, котлами, светильниками? А взамен – петь, плясать, орать во все горло, играть, когда душа пожелает! Спать… да, но где же она будет спать? И где укроется от Нитей? Менолли побрела по песчаному склону, постепенно свыкаясь с крамольным замыслом. Ведь на ночь всем положено возвращаться в свой холд! В холд, в предместье, в вейр. Вот уже семь Оборотов, как с небес падают Нити, и путники не уходят далеко от надежного укрытия. Менолли смутно помнила, что давно, когда она была еще совсем маленькой, весной, летом и в начале осени к ним в холд, преодолевая заболоченные равнины, прибывали караваны торговцев. То-то было веселье – песни, танцы, пиры… Тогда двери холда не запирались.

Девочка вздохнула. Вот была жизнь – те самые добрые старые времена, о которых так любят вспоминать старики. Но с тех пор как начались Падения, все изменилось, причем к худшему… во всяком случае, так ей кажется. Вдруг Менолли поразила какая-то странная тишина, какое-то неясное ощущение тревоги, и она начала беспокойно озираться по сторонам. Разумеется, в этот ранний час вокруг не было ни души. Она перевела взгляд на небо. Стелющийся над морем туман быстро рассеивался. Она видела, как он поднимается, уплывая к западу. На востоке небо ярко голубело, и только на северо-востоке вдали виднелись последние остатки утренней дымки. И все же тревожное чувство не оставляло Менолли. В чем же дело?

Она уже почти дошла до Драконьих камней и находилась в последней низинке, как раз перед подъемом, который, полого круглясь, взбирался на прибрежные скалы. Здесь-то она и заметила, что вокруг стоит какая-то зловещая тишина. Ветер, правда, продолжал дуть в сторону моря, разгоняя остатки тумана, но с болота не доносилось ни звука. Все насекомые, зверюшки, даже дикие птицы, гнездившиеся в низкорослом кустарнике, будто вымерли. А ведь обычно здесь стоял неумолчный гул, начинавшийся с рассветом и стихавший незадолго до зари, потому что ночные твари стрекотали еще громче, нежели дневные.

Эта тишина – как будто все живое затаилось, пережидая опасность, – насторожила Менолли. Она невольно ускорила шаг, то и дело тревожно оглядываясь через правое плечо на северо-восток, туда, где горизонт застилала серая дымка…

Серая… или серебристая?!

От страшной догадки Менолли бросило в дрожь: