Сундучок мертвеца - Дарья Сергеевна Гущина

дураков, Малёк, всё во благо и по старой памяти. Силда Речана отпустит нас с помощниками к тебе на пару дней без проблем. Почистим, помоем, пересадим, заговорим, паутину вычистим, благословим...

Может, хватит быть чрезмерно подозрительной? Во всяком случае, со старыми друзьями и нынешними смотрителями? Среди них таинственный «он» не спрячется — клятвы Бытию и Небытию не позволяют предавать людей, особенно близких.

— Конечно. Спасибо, — я закуталась в плащ. — Не могу жить в грязи, да и дом надо прогреть перед зимой. Ну и просто так заходи, без поводов. Ремесленную мелочь не возьму.

— Гордость? — приятель с деланным осуждением качнул головой.

— Занятость, — я подняла с пола сумку. — Чуйка чует «ловцов» для смотрителей Небытия. Но очень срочные амулеты уровня подмастерья всегда сделаю.

— Подмастерье?! — Леден уставился на меня. — Какой ты, к Бытию, подмастерье, Малёк? Это шутка?

— Нет, это правда жизни, — я улыбнулась. — Заходи на чай, Лед. Узнаешь много скучного и обычного.

Приятель шумно выдохнул и ругательством выплюнул:

— Подмастерье, а... Малёк, ну ты поняла, да? Мы этого просто так не оставим. Я не оставлю. Есть такие, как я, без особого дара, для которых подмастерье — это счастье. А есть как ты — и для тебя это оскорбление. С кем договориться? У кого доучиться хочешь?

— Мне осталось всего ничего изобретениями добрать, — я хлопнула его по плечу. — Не переживай. Сейчас мне важнее... снова выжить. Лучше скажи, где силда Речана.

Силд Шутнар воспользовался нашим разговором и незаметно утёк туманным следом по новым делам. На верхних этажах и лестницах шуршали шаги и голоса. А в главном коридоре пока не было ни души.

— Спит, — ответил Леден, недовольный сменой темы. — Силда Речана всю ночь испрашивала для нас блага, чтобы всё получилось наверняка. Это отнимает много сил. Ближайшую седмицу она точно будет только отдыхать и восстанавливаться. Куда тебя проводить? Домой, поесть или у нас позавтракаешь?

Есть пока не хотелось, но вообще-то да, мы же без завтрака — ничего от волнения в себя не впихнули, кроме чашки горячего чая.

— Чайная «Старый дом» ещё жива? — я перекинула через плечо сумку.

— А то, — Леден хмыкнул. — Живее всех живых. И её хозяин, силд Ми рнар, тоже. Правда, с некоторых пор считается, что чайная не на приличных витках стоит, а на краю трущобных. За последние лет десять туманные шторма так разъели два ближайших к чайной витка, что теперь там селятся лишь те, кому больше негде и кто готов рискнуть и собой, и времянкой. Не слишком положительный люд, словом.

Да, туманные шторма — давнее бедствие наших островов. Накрывая город, они вгрызались в камень, разрушая всё — от защитных наговоров до собственно камня. А люди в тумане сходили с ума, теряясь в густой бело-серой мгле, где не работали ни «мосты», ни наговоры, ни амулеты. К счастью, шторма, как и всякое насыщенное силой чудо, боялись Небытия, и смотрители нашли на них управу. Достаточно построить на витке два-три храма — и вредоносный туман станет просто туманом.

— А почему там нет храмов Небытия? — я нахмурилась. — Как бы Управа ни поцапалась со смотрителями, они никогда не бросали людей в беде.

— Храмов хватает, — Леден снова призвал посох и открыл дверь. — Их вокруг «Старого дома» больше, чем на последних и самых длинных витках Сергорода. На трущобных витках очень много вспышек силы, и её выбросы часто совпадают с туманными штормами. Не успеешь собрать огоньки, как накрывает туманом — и всё. Люди прячутся, шторм поглощает остатки огоньков, усиливается и два-три часа ничего и никого не боится.

Я медленно вышла на крыльцо, ощущая, как внутри затрепетало забытое вдохновение. Вот оно, моё полезное дело. Моё будущее изобретение и последние шаги до мастера. «Ловцы» силы — это то, что у меня получалось всегда. Надо при случае изучить трущобные витки. Оценить разрушения, поговорить с местными, уточнить время между вспышкой силы и появлением первых признаков туманного шторма...

А не над этим ли отец работал? По времени подходит.

Леден провёл по крыльцу пяткой посоха, открывая «мост», и смешливо прищурил глаза:

— Малёк, я с тобой. Что бы ты ни задумала — я с тобой. Как всегда.

Я вынырнула из планов и улыбнулась:

— Посмотрим, Лед. Пока это даже не смутный замысел.

— А у тебя от идеи до заготовки дорога короткая, — заметил он. — Сегодня придумала, а завтра взялась за пробный образец.

Я шагнула на «мост», признавая очевидное: да, кое в чём я так и не изменилась. А поскольку одной мне по-прежнему по городу лучше не ходить... Нет, очередные «ловцы» потом. Сначала дом — и паутина там непуганая, и посетитель-обитатель непойманный. И даже вещи не распакованные.

Зато с долгами и документами всё. К счастью, я сразу занялась делами сразу, как узнала о долге, и не успела проникнуться трагизмом момента. Сделали — и сделали, бумажный груз с плеч плюс свободные часы в мастерской.

Глава 5

Пятьдесят третий виток, на котором находилась чайная «Старый дом», ничуть не изменился — всё те же двухэтажные серые дома с крохотными садиками (шесть клумб, четыре дерева, две скамейки, один фонарь) и низкими каменными оградами. И вывеска на ограде двухэтажной чайной ничуть не изменилась. Но прежде силда Ми рнара — старого друга нашей семьи — мне хотелось увидеть так называемые трущобы. Дополнить идею образами и деталями — пусть насыщается.

— Я на минутку.

И здесь Серый город был такой пустой, такой притихший... Я торопливо пошла по узенькому переулку между чайной и соседним домом, но ни людей не увидела, ни голосов не услышала. Только свои шаги и шаги Ледена позади. Будто обитателей витков «смыло» с улиц туманными штормами, хотя до них ещё далеко. Горюша предчувствовал стихию и за несколько часов до штормов начинал прятаться. А сейчас он таится в кармане и ведёт себя как обычно.

Не помню Серый город таким. Он всегда, даже в морозы, бойкий, шумный, говорливый. Переполненный людьми и их цветными тенями.

— Лед, а давно Сергород такой молчаливый? — даже мой тихий сейчас голос показался громким. Неуместным.

— Заметила, да? — ещё тише отозвался приятель. — Последние лет десять. И мы не понимаем причину. Люди — притихшие и сонные, лишний раз на улицу не выйдут. Болеть стали чаще. Амулеты и артефакты восполнения пользуются бешеным спросом. А питомцы чаще прежнего и без видимых причин ищут укрытие.

— Серый город не любит чужаков... — я выбралась на следующий виток. — Чужаков ему мало? За своих взялся?

— Да, в последнее время