Системный тактик 2 - Макс Крынов

такой интерес к чужому классу. Ну, ладно… Пожалуй, наставник имеет право знать. Лекарь, судя по спокойствию отца, тоже. Хотя будь мое тело в порядке, я никому кроме отца и не сообщил бы о своих способностях.

Я начал с текущих показателей. Первый уровень Тактика давал четырнадцать единиц Фокуса. Анализ успел подняться до четвёртого уровня и при обычном применении забирал единицу, хотя длительная работа требовала больше. Метка приоритета оставалась на втором уровне и обходилась дешевле: одна единица на установку, затем расход мог увеличиться, если я долго удерживал её или переносил с одной цели на другую.

Я рассказал о первых приступах головной боли, усталости и неприятном давлении за глазами, которое появлялось после нескольких последовательных применений. Затем дошёл до вчерашних торговых документов: двенадцать потраченных единиц, расплывающиеся буквы, тошнота, вспышки боли и ощущение, будто череп набили горячей ватой. Ничего приукрашивать не стал.

Отдельно я объяснил, как применял Метку во время упражнений.

— Вчера у меня выросла Выносливость с трёх до четырёх. Сейчас Сила и Выносливость равны четырём, Ловкость — пяти.

Хорн удовлетворённо кивнул, словно прибавку получил он сам, а Варрен сделал короткую запись в блокноте.

— Результаты соответствуют тому, что я наблюдал, — сказал лекарь. — Руку, будь добр.

Инструменты Варрен оставил в сумке. Пальцы легли на мое запястье, и под кожей разлилось тонкое, почти невесомое тепло. Целительская энергия не продавливалась через каналы, как поток из испытательной сферы, а скользила вдоль них осторожным касанием. На несколько секунд возникло неприятное чувство, будто кто-то изнутри перебирает натянутые струны и каждую задевает ровно настолько, чтобы услышать звук.

Потом тепло исчезло. Варрен нахмурился, попросил вторую руку и повторил проверку, на этот раз медленнее. Его сосредоточенное недовольство постепенно сменялось удивлением, что обнадёживало и пугало одновременно: врачи редко удивлялись тому, что полностью укладывалось в норму.

— Свежих повреждений нет, как и следов прогрессирующего разрушения. Каналы по-прежнему узкие и слабые, проводимость крайне низкая, последствия срыва сохраняются, но использование классовых навыков, похоже, не ухудшило их состояние.

— Значит, класс для него безопасен? — спросил Эдвин о главном.

— Я сказал не это. Прямо сейчас я не нахожу критических изменений. Судя по всему, навыки расходуют преимущественно Фокус и нагружают разум, а не проталкивают большие объёмы энергии через основные каналы. Для Корбина это хорошая новость, однако головная боль, тошнота и нарушения зрения доказывают, что перегруз всё равно существует.

Раз мы подняли главную для меня тему, тянуть не имело смысла.

— Пока тело восстанавливается, я хочу развивать класс, — рубанул я. — Нужно рационально использовать время и Фокус, поэтому мне необходим доступ к учебному архиву, картам, учебным разборам и кристаллам памяти.

Эдвин не стал спорить и играть в готового к обсуждению и компромиссам отца.

— Нет, развивать класс ты будешь. Вчера ты довёл себя до сильной головной боли, головокружения и кто знает, до чего еще. Не думаю, что это стоит называть «рациональным использованием ресурсов».

Хорн невесело усмехнулся.

— Хороший Тактик должен уметь управлять людьми. Для начала попробуй справиться с самим собой, Корбин.

Отец подтянул к себе лист, набросал короткий список и протянул мне. Ага… Семь дней испытательного режима, никаких архивов, а материалы для занятий выберут он или Хорн, причём только из открытой учебной части. Коммерческие, родовые и действующие экспедиционные документы в список не входили (не очень-то и хотелось).

— А кристаллы памяти? — спросил я, уже понимая, каким будет ответ.

— Не раньше чем через два дня, — вмешался Варрен. — И только после повторного осмотра. Хорн будет присутствовать, я тоже, а запись… запись выберем учебную, без тяжёлого эмоционального воздействия.

— Пока Варрен не соберёт наблюдения, Фокус нельзя опускать ниже восьми, — продолжил Эдвин. — Одно занятие с применением навыков в день. И ты будешь вести журнал, где укажешь время, задачу, расход Фокуса, боль и остальные последствия. Через семь дней мы вернёмся к вопросу доступа.

Получалось, что доступ я получил, но совсем не тот, которого хотел: вместо свободного доступа к учебному архиву — прошедшие отбор бумаги, один контролируемый кристалл в неопределённом будущем и такой предел расхода, при котором две обычные проверки Анализом завершат дневную тренировку. Лист с условиями лежал передо мной, но эти «разрешения» казались насмешкой. Для того ли я раскрывался?

— Согласен? — спросил отец.

Я посмотрел на него, на Хорна и Варрена, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучат жалобой обидевшегося подростка.

— Когда вы шли сюда, никто из вас не считал шаги и не прикидывал, хватит ли сил на обратную дорогу, — медленно сказал я. — Вы просто шагали и думали о каких-то иных делах. Для меня же с момента срыва испытания каждый длинный коридор превращается в борьбу со слабостью. На каждой лестнице я только и думаю, как переставить ногу и не навернуться со ступенек. За обычную прогулку я не пройду больше сотни шагов, и она обязательно закончится дрожью в ногах. Я чувствую себя деревянной марионеткой с плохо натянутыми нитями, понимаете? Нет, не понимаете. Но хотя бы представьте, что вы управляете своим телом с ловкостью годовалого ребенка.

Варрен перестал постукивать карандашом по блокноту. Эдвин и Хорн не отводили взгляда. А я продолжил:

— Я не могу в одночасье побороть свою слабость, более того — даже за неделю я вряд ли стану абсолютно нормальным. Но теперь у меня появилось то, что я МОГУ развивать. Результат применения моих навыков зависит не от ширины каналов и не от того, сколько раз я смогу поднять тренировочный меч. Практически каждое интенсивное занятие повышает мой навык. И теперь вы предлагаете ограничить мое обучение, в котором я, может, впервые в жизни делаю значительные успехи? Это моя отдушина!

Я вызвал показатели и посмотрел на знакомые цифры. Их никто больше не видел, но мне достаточно было знать, что они существуют. Цифры не утешали, не льстили и не говорили, что всё обязательно наладится; они просто показывали результат. Позавчера Выносливость равнялась трём, вчера поднялась до четырёх (не исключено, что благодаря «метке»!), и сегодня лестница уже не отнимала последние силы. Вчера утром Анализ находился на втором уровне, к вечеру дошёл до четвёртого. Вложенные усилия не растворились в усталости и чужих обещаниях, а остались со мной в виде двух новых уровней и единицы характеристики. Черт, я на деле стал сильнее!

Именно за это в прежнем мире любили игры с уровнями, именно поэтому люди здесь ценили собственные классы.