Лавочник с молнией в кармане. Том 3 - Борис Владимирович Романовский

ручку. Я по памяти вывел несколько символов, которые видел в свитке, посвящённом Алхимику Душ. Символы были простыми, оттого так легко и запомнились. Зигзаг с двумя насечками на вершине. Кружок, перечёркнутый вертикальной линией.

Древние языки в экспедициях всегда были не по моей части — я работал с предметами, с металлом и керамикой. Но определителей знаков через мои руки прошло достаточно.

— Это древний янтарный. Определитель есть. Грамматика идёт приложением, — библиотекарь поднялся. — Пойдёмте, заведу бланк. Десять талеров. На руках не больше пяти книг, срок — две недели.

— А почему так дорого? — удивился я.

— Частная печать и ввоз книг у нас только по разрешению, — он придержал передо мной дверцу. — Лишь учебники и официальные издания идут по государственной льготе, а за всё остальное издатели платят огромные сборы. Иностранные книги ещё и облагаются пошлиной, часть запрещена вовсе.

— Да уж, — пробормотал я.

Похоже, бывшую Янтарную Империю топчут по всем направлениям.

Библиотекарь затерялся где-то среди полок, покопался там и вскоре вернулся с потрёпанной толстой книгой.

Я заполнил бланк, указав своё имя. Искра сразу предупредила, что у Серых Капюшонов наверняка есть на меня весьма полное досье. Если бы я хотел остаться неузнанным, то и заказ должен был никак не касаться ни Артура Ричи, ни семьи Ричи. А так они в любом случае поймут, кто я. Поэтому маскироваться я даже не стал.

Заплатив десять талеров, я забрал книгу.

— Вы должны вернуть её в течение двух недель, — напомнил библиотекарь. — Иначе мне придётся отправить жалобу в полицейский участок.

— И что, за мной придут из-за одной книги? — поинтересовался я.

— Вам пришлют повестку в суд, — пояснил тот. — В Приморской Республике нынче очень строго с этим делом.

Я хмыкнул, покачал головой и направился на выход.

Поймав экипаж, попросил отвезти меня на вокзал и, отсчитав нужную сумму, расслабился на сиденье.

— Уже уезжаем? — грустно спросила Шарлотта, зависнув рядом.

— Да, — кивнул я. — Возьму билеты на сегодняшний вечер. Надо проверить, как там Витька. Он ведь мой сотрудник, а я его бросил на столько дней. Некрасиво получилось.

— Ну да, — задумчиво согласилась она.

— Ты всё ещё хочешь потренироваться с дедушкой Генрихом? — я взглянул на неё.

— Не обязательно, — покачала головой Шарлотта. — Но иногда я бы хотела его навещать. Ему очень скучно, с ним никто не разговаривает.

— Будешь навещать, — заверил я. — Мы всё равно сюда переедем, скорее всего.

— Артур улепётывал отсюда со всех ног, а ты возвращаешься, — усмехнулась девочка. — Но так правильнее, в Гданеже делать нечего. Да и клиентов у тебя там не будет столько, сколько здесь.

— Это да, — задумчиво отозвался я и открыл папку, которая обошлась мне почти в две с половиной Короны.

Посмотрим, что там Серые Капюшоны нарыли про Алину.

Глава 7

Потомок Царя Царей

— Хм… — я перелистнул очередную страницу досье Елизаветы Грэй.

Больше половины бумаг были бесполезны для меня. Зачем мне знать, что виконтесса предпочитает закрытые платья тёмно-зелёных и винных тонов, а светлое почти не носит? Или что она любит менять серьги, в то время как кольца у неё одни и те же?

Или, например, вот. «В последнее время часто носит аромат „Тёмная обжарка“ парфюмерного дома Фикаччо: кофе, горький шоколад и ваниль».

Бесполезная информация, как и то, что Елизавета терпеть не может лилии, зато обожает кустовые розы.

Любимые блюда я даже не стал смотреть, вообще плевать.

Отдельным листом шёл перечень попыток — кто присылал цветы, кто добился приглашения на ужин, кому отказали и в какой форме. Даже есть пометка, что за последние полгода в Гданеже её видели наедине с молодым человеком ровно один раз: с сыном барона Хольма, на дне рождения общей знакомой. Разговор длился меньше четверти часа.

Библиотекарь подумал, что я тоже хочу приударить за популярной виконтессой? Или он просто продал мне максимально полный пакет данных о ней — всё, что было собрано, и даже такие мелочи?

Ну ладно, пофиг.

Гданежский период занимал полстраницы, и то с натяжкой. Тихая домашняя девица, играет на фортепиано, увлекается каллиграфией и бальными танцами. Перечислены её подруги — в том числе и баронесса Габриэла Дейзи.

Всё изменилось в конце июля, когда в дом виконта Грэея ударила молния. Начался пожар, в котором погибла горничная виконтессы, юная Лия. Саму Елизавету вынесли без сознания — она чудом не пострадала.

Хм. Видимо, это и есть момент, когда Алина заняла тело баронессы.

Через неделю семья продала дом и перебралась в столицу. Ещё через месяц виконт Грэй открыл в Бернгольде четыре аптеки, воспользовавшись помощью того самого герцога Шнайдера, который по уши влюбился в Елизавету.

У виконта Грэя в целом после переезда дела пошли в гору — ухажёры Елизаветы пытаются выделиться и оказывают всяческую поддержку.

Всего у Елизаветы аж пять ухажёров. Среди них три графа и два герцога. Все пятеро — наследники своих семей.

— Алина что, совсем идиотка? — прошептал я. — Она всегда такая была? Её же в порошок сотрут, когда узнают.

— Ты не знаешь, какая у неё вторая способность, — напомнила Шарлотта. — Вдруг бессмертие?

Э-э-э… Вряд ли такое возможно, если честно. Или всё-таки возможно?..

На последней странице был написан адрес, где жила Алина. И там же одна интересная деталь — в доме виконта Грэя установлены сразу три громоотвода. Виконт боится повторения пожара? Или же знает, что его дочь преследуют молнии?

А что насчёт полнолуния? Мясник пытался заставить Алину убить себя, как и меня? Никаких намёков на это в досье не нашлось.

Экипаж замедлился, и я закрыл папку. Не знаю точно, но, скорее всего, Алину тоже преследуют молнии. А ещё она осознанно пользуется своей силой и привораживает родовитых аристократов.

Возможно, ухажёров больше пяти — просто они не смеют бодаться с графами и герцогами.

Алина, Алина… Что же ты так?

Экипаж остановился. Я вышел и пару секунд разглядывал уродливое здание вокзала, состоявшее из двух совершенно разных частей — серой бетонной коробки и внушительного корпуса из красного кирпича. Красота и уродство в одной картине.

Я всегда считал, что Алина красива внутри. Но в ночь нашей смерти она показала свою уродливую часть. Мы же с ней с начальной школы знакомы, столько дерьма вместе пережили. Она из неблагополучной семьи, и вдобавок всегда была странненькой, поэтому её часто обижали. Я же постоянно заступался за неё — добрым был, спасибо бабушке.

Что творилось в её голове, когда она решила меня влюбить в себя? Хотя… Там, на Земле, Алина могла не осознавать, что