Лавочник с молнией в кармане. Том 3 - Борис Владимирович Романовский

— Куда ты, Глинки? — мужчина склонил голову набок.

— Нет, прошу, не надо… — попятился Глинки.

— Выполни своё предназначение.

Член Белых Перчаток схватил его за шкирку и поволок к карете. Рядом с закрытой дверцей стояли ещё двое в белых масках. Глинки подтащили к экипажу и бросили на колени.

— Глинки, ты хотел нас обмануть? — раздался мягкий голос, и ко мне подошла девушка.

Я её узнал. Кукла, глава Белых Перчаток.

— Неужели ты не понимаешь последствий?

— Нет… Почему я?.. — Глинки разрыдался.

— Тебе повезло. Радуйся! — Кукла всплеснула руками. — Алхимик Душ ответил на твой призыв! Почему же ты плачешь?

— Нет, нет… — он замотал головой. — Прошу, не надо.

— Делай то, что должен, — мрачно обронила Кукла.

Она медленно открыла дверцу экипажа.

Глинки поднял глаза. Лица той, кто сидела в карете, он не видел — только платье, закрывающее ноги. И это платье медленно поползло вверх, оголяя худую сморщенную голень, явно принадлежащую очень старой женщине.

— Приступай, — процедила Кукла. — Иначе твоя участь будет гораздо хуже простой смерти.

Всхлипывая, Глинки поднял руки и сжал сморщенную голень. Зажмурился.

— Ну же, — поторопила его Кукла.

— Я… я пока не могу, — пробормотал он, не открывая глаз. — Я чувствую магию, чувствую эту способность, но… она ещё не до конца встала.

Я прислушался, сосредоточившись на чувствах Глинки, но так и не понял, о чём он говорил.

Хоть я и ощущал эмоции людей, чьими глазами смотрел, но очень слабо. Сейчас до меня доходили лишь сильный страх и отчаяние — но не то, что описывал Глинки.

В небе загрохотало, ливень усилился.

— Быстрее, — Кукла нервно глянула вверх. — Если ты посмеешь нас обмануть… Ты знаешь, что будет с твоей семьёй?

Глинки вздрогнул, сжал зубы и зажмурился ещё сильнее.

А затем я наконец ощутил знакомое чувство. Молнии словно загорелись в крови Глинки, пробежались по всему его телу и хлынули наружу через ладони.

Раздался тихий старушечий вскрик. Но Глинки не обращал на него внимания — лишь крепче стискивал старческую голень, выпуская из рук изумрудно-зелёные искры электричества.

Я прекрасно чувствовал, как действует его магия и пытался запомнить это ощущение.

Затем Глинки открыл глаза и посмотрел на ногу. Она уже не была настолько сморщенной — почти все старческие пятна исчезли, а кожа будто омолодилась лет на двадцать.

— Сейчас… Ещё немного, и я… — начал было Глинки, но договорить не успел.

Кукла вдруг схватила его за шиворот и с неожиданной силой отшвырнула вверх.

Глинки взмыл в небо, словно брошенный камень. Его перекрутило в воздухе, он увидел внизу экипаж — и затрясся от ужаса.

Бах!

Всё вокруг затопило ярким светом. Разум Глинки взорвался от боли.

А затем я очутился в своём теле и тяжело задышал.

По мне пробежали конвульсии — было жутко неприятно и больно. Я сжал челюсти и застонал. Надо перетерпеть спазмы…

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Шарлотта. — Сильно больно?

Я не ответил. Следующие несколько минут просто приходил в себя.

В этот раз и правда вышло весьма жёстко. Смерть оказалась очень болезненной.

Я проверил время и, с трудом поднявшись, взял новый чемодан и направился к выходу, не забыв нацепить шляпу.

— Расскажешь, что там было? — спросила Шарлотта.

— Попозже…

Выйдя на улицу, я зашагал в сторону стоянки с экипажами. Шарлотта летела рядом и ничего не спрашивала — видела, что мне нужно время прийти в себя.

Пока шёл, я думал — стоит ли рассказывать Шарлотте о видениях, связанных с Алхимиком Душ?

Каждый разговор об Алхимике — напоминание о смерти её брата. Не знаю, догадывается ли Шарлотта, но, скорее всего, Артур Ричи продал свою душу ради того, чтобы увидеть её.

Уже садясь в экипаж, я решил, что всё расскажу. Из-за внешности Шарлотты я отношусь к ней как к девочке, хотя это не совсем так. Да и в целом, не красиво скрывать от неё эти видения…

Когда экипаж тронулся, я тихо описал ей последнее видение.

— Я же правильно понимаю, это был один из тех людей, которые обратились к Алхимику Душ? — заволновалась Шарлотта.

— Да, — кивнул я.

— Как он выглядел? Опиши его.

— Не знаю, — я поморщился. — Я же не видел своего отражения. Он был одет в коричневую тканевую куртку и тёмно-коричневые плотные штаны. А ещё у него были чёрные волосы — они свисали на глаза. Сальные, он давно их не мыл.

Шарлотта нахмурилась и покачала головой.

— Я видела нескольких людей, которые шли туда же, куда и Артур, на призыв Алхимика Душ. Но такого не помню.

Я ничего не ответил. Прикрыв глаза, я попытался восстановить в памяти тот фрагмент, когда Глинки использовал свою способность.

Я вновь ощутил её — весьма чётко. Как и тогда, с дочерью Мясника. Правда, вряд ли я смогу повторить омоложения молниями… Эта способность гораздо сложнее, чем просто ускорение.

— Получается, Белые Перчатки использовали этого мужчину, — резюмировала Шарлотта. — Чтобы он попросил у Алхимика Душ нужное им желание, а потом омолодил какую-то старуху.

Шарлотта замолчала и мрачно нахмурила брови.

— Я забыл рассказать тебе про ещё одно видение, — я потёр переносицу. — Оно связано с перчаткой.

И я рассказал ей о том видении — про горбуна и герцога.

Шарлотта смотрела на меня во все глаза.

— Получается, не только Белые Перчатки, но и герцог… — пробормотала она. — Они все используют людей. Заставляют просить те желания, которые нужны им самим. Какие же они злые!

Она сжала кулачки.

— Они ведь знают, что эти люди умрут. И всё равно заставляют их участвовать в этом ритуале!

Я нахмурился. Меня интересовал другой вопрос.

Почему вообще такой человек, как Артур Ричи, получил возможность поучаствовать в призыве Алхимика Душ? Тот же Эдмунд Гразе может в одиночку найти двенадцать бедолаг, надавить на них через семьи — и заставить призвать Алхимика и запросить нужное ему желание.

Тут явно что-то не так.

И, возможно, в свитке, который я купил, найдётся ответ.

Кажется, я знаю, чем буду заниматься весь путь в поезде.

Прибыв на вокзал, я нашёл свой поезд и занял отдельное купе первого класса со своим столиком. Там я вытащил из чемодана определитель знаков и купленный свиток, после чего принялся за перевод рукописи.

Она была не такой уж большой, так что, думаю, ближайших трёх-четырёх часов мне как раз хватит, чтобы закончить черновой перевод.

* * *

Бернгольд, улица Бехера.

Баронесса Габриэла Дейзи вышла из экипажа и подошла к двери лавки. Она постучалась, терпеливо подождала некоторое время, а затем попробовала