Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский

об одном случае. Вчера другой охотник приметил зайца у старого горельника. Зверек долго кружил вокруг куста, несколько раз врезался в валежник и подпустил человека почти вплотную. Когда тот ткнул лыжей в снег, заяц не убежал, а прыгнул на нее.

— Убил? — спросил Семен.

— Убил, — кивнул Илька.

Я посмотрел на Пассу вопросительно.

— Тайга больна, — сказал старик. — Не знаем только, откуда пришла та болезнь.

За стеной залаяла собака, другие подхватили, затем все стихло. Анинэ отложила нож, которым разделывала рыбу.

— Одна собака вернулась с укусом, — сказала она. — На плече рана, но кто покусал, не ведомо.

— И где она теперь?

— В пустом такто. Одна. Воду и рыбу даем длинной жердью. Пасса подходить не велит.

Шаман выждал немного.

— Раньше больного зверя могли встретить один раз за всю зиму, — сказал он. — Иногда много зим не встречали. А теперь случаев слишком много: и у нас, и в Лончаково, и в Козловской.

— Неужто промысел остановили? — спросил я.

— Новые петли и капканы не ставим, — ответил Илька. — Пушнину не бьем, дикое мясо тоже пока не берем.

— А чем кормитесь?

— Река кормит. Рыбы в запасе хватает.

Для гольдов остановка промысла была серьезной бедой: пушнину они меняли на чай, соль, ткань, железо и порох.

— Надолго хватит? — спросил Семен.

— Хватит, — ответил Илька. — Если река не подведет, то надолго.

— Прошлая беда пришла по проводам, — Пасса положил руки на колени, — а нынешняя идет по звериным тропам.

Я насторожился. Старик взял короткую палочку и прочертил на золе две линии. Одна шла прямо, другая изгибалась. Возле края очага они пересеклись.

— Для людей есть граница, но тайга такого слова не знает. Лиса переходит реку по льду, волк идет за лосем, птица летит куда хочет. Если болезнь пойдет дальше, возьмет зверя, потом собаку и скот. А после придет к человеку.

— Что делать? — спросил Рыжий.

— Слушать собак. Смотреть следы. Не брать больное мясо, не давать детям ходить одним. Пока больше нечего другого. Только внимательно наблюдать.

— Нам пора, — Семен положил руку мне на плечо. — Иначе до темноты на тракт не выйдем.

— Я провожу, — начал подниматься Илька.

Перед уходом Пасса остановил нас.

— Семен, Андрей, сядьте.

Он сам устроился возле очага и велел мне, Семену и Ильке сесть вокруг огня. Достал бубен и сухие веточки можжевельника. Анинэ положила одну на угли, и по де сразу поплыл терпкий дым.

Пасса трижды негромко ударил пальцами по бубну. Потом провел ладонью над дымом и поочередно направил его на нас. Коснулся правого плеча Ильки, плеча Семена, а над моим ушибленным задержал ладонь чуть дольше.

Несколько слов произнес по-гольдски, совсем тихо.

— Чего он сказал? — спросил Рыжий.

— Пусть хворь не узнает наши следы, — перевел Илька. — А если пойдет следом, пусть огонь отнимет у нее дорогу.

Обряд занял всего несколько минут. Шаман убрал бубен и первым поднялся.

На улице было заметно холоднее. Собаки молчали, только тянули носами воздух. За де женщины разбирали сети, двое мужчин несли от проруби корзины с рыбой. Жизнь гасяна шла своим чередом, но теперь гольды сторожились.

Мы подтянули подпруги. Илька стоял рядом, завернувшись в меховой халат. Анинэ следила, чтобы он не полез помогать с седлами.

— Старшие срок назначили, — сказал побратим, когда я затянул последнюю суму.

— Какой срок?

Он взглянул на Анинэ, а та едва заметно улыбнулась.

— Когда лед с реки уйдет и вода очистится, свадьбу сыграем. Оба приезжайте. Без вас праздник будет не тот. Гольдские припевки играть станете.

— Приедем, — пообещал я.

Мы уже собирались садиться в седла, когда в кустах у опушки треснула ветка. Собаки разом сорвались на лай. Одна попятилась, другая юркнула под край такто и продолжала лаять оттуда.

Из зарослей на открытое место вырвался Анда.

На этот раз привычной мягкости в его движениях не было. Тигр сделал несколько тяжелых прыжков, остановился и припал на переднюю лапу.

Шерсть на груди и шее свалялась. Один бок был измазан кровью, поверх полос тянулись темные мокрые борозды. Возле лопатки торчали клочья шерсти.

Анда тяжело дышал, приоткрыв пасть.

Кровь покрывала подбородок, текла от рассеченной губы и смешивалась со слюной.

Тигр прижал уши. Взгляд метнулся по людям и остановился на мне.

Вместо привычного урчания из груди вырвался низкий хриплый рык.

Все замерли.

Илька сделал полшага вперед, закрывая собой Анинэ.

— Не подходить, — тихо сказал Пасса.

Рыжий медленно снял винчестер. Ствол держал вниз, но большой палец уже лег на спусковой крючок.

Кровь могла быть от драки. Рассеченная губа тоже. Но после всего, что творилось с дикими зверями, было не до шуток.

— Ну как же так, Анда, — сказал я и, не сводя с тигра глаз, стал снимать с плеча «Ли-Метфорд».

Глава 6. Два мерина

Я держал цевье, смотрел на Анду и скрипел зубами. Вскинуть винтовку, к счастью, не успел.

— Не стреляйте! Не его это кровь! — донесся голос из тех же кустов, откуда вышел тигр.

Анда дернул ухом и повернул голову. Его рык оборвался, но пасть осталась приоткрытой. С окровавленного подбородка на снег сорвалась тягучая слюна.

— Киле! — окликнул Илька.

Затрещали ветки и из-под низких еловых лап выбрался Киле. Шапку он потерял, рукав меховой куртки был разорван до локтя. Правой рукой гольд волок за собой что-то тяжелое.

Когда Киле выбрался окончательно, мы увидели пятнистую тушу.

Зверь этот был меньше Анды, с длинным хвостом и желтой шкурой в черных пятнах.

— Барс, — выдохнул Рыжий.

Киле снова потянул тушу. Голова барса мотнулась, обнажив клыки. На шее темнели глубокие раны.

— Ружья уберите! Анда меня спасать, на нем кровь барса.

Я отвел ствол в сторону, но винтовку пока не опустил. После лисы на тракте и рассказов охотников одних слов Киле было мало.

Киле это понял, отпустил хвост барса и пошел к тигру.

— Не подходи, — предупредил Пасса.

— Он меня знать.

Анда снова зарычал. Киле остановился в двух шагах и негромко заговорил с ним по-гольдски. Тигр тяжело дышал, поводил головой. Киле сделал еще шаг и протянул ладонь.

Анда втянул воздух, утробно рыкнул еще раз, насторожил уши, потом подался вперед