Системный разведчик. Верификация Том 6 - Валерий Юрич

— Во-во. После срочки предложили остаться на контракт. Долго я не раздумывал, идти-то особо было некуда. В забой по стопам бати как-то не тянуло. Кузня без деда сгинула. А родители к тому времени уже перебрались к тетке в Запорожье. В общем, подписал я бумажки и попал в разведбат. Два года жесткой подготовки: выживание, минное дело, снайперская стрельба, работа в малых группах, потом еще офицерские курсы. К девяносто четвертому дослужился до капитана.

— А потом Чечня, — внезапно вырвалось у меня.

Само сорвалось. Я ведь не собирался лезть с комментариями. Просто нутром почуял, какой поворот будет следующим в этой истории. Почуял, потому что сам прошел через ту же мясорубку, месил ту же грязь на улицах и сполна хлебнул того январского ада.

Молот пронзительно зыркнул на меня. В его пристальном взгляде мелькнула искра настороженности.

— Верно, — наконец процедил он. — Потом Чечня. Начало девяносто пятого. Штурм Грозного. Шикарный, мать его, новогодний подарочек от командования: вводим войска в город, план набросан на коленке, разведки ноль, о нормальной связи между частями я вообще молчу.

Он снова притих. Молчание его на этот раз было хмурым и тяжелым. Видно было, что Молот собирался с духом. Похоже, то, что шло дальше, не так-то легко было вспоминать, а уж тем более озвучивать.

— Двадцать восьмое января. Получили приказ вывезти раненных из осажденной пятиэтажки. Район площади Минутка. Кто там был, тому всю сложность ситуации объяснять не надо. А кто не был, лучше им и не знать, что там творилось.

Маша слушала, подавшись вперед. Она ничего не знала о той войне. Для нее Грозный, Минутка, Чечня были названиями из чужой, непонятной жизни, словами без смысла. Но, несмотря на это, она чувствовала значимость этих слов по интонациям и мимике Молота.

— Колонна из трех машин, — продолжил он. — Головным шел мой БТР. Двинулись через разбитые кварталы. Январь, снег вперемешку с сажей, кирпичной крошкой и кровью. Дома вокруг, как обгорелые скелеты. Стрельба со всех сторон. Хрен разберешь, откуда свои долбят, а откуда чехи. Связь то есть, то нет. В эфире сплошной мат да крики о помощи. В общем, очередной хреновый день в Грозном.

Рассказывая это, Молот отнюдь не красовался. Его голос звучал хмуро и холодно, без лишней показухи. Я был уверен, что он прокручивал все это в голове столько раз, что в конце концов выжег все эмоции.

— На одном из перекрестков колонна встала. Впереди горел грузовик, наши попали в засаду, проехать нельзя. Пришлось искать объезд. Одну коробочку отправил в тыл с раненными десантниками.

Он вновь на секунду задержал на мне взгляд, словно пытаясь что-то вспомнить, потом мотнул головой и продолжил:

— Нас подбили минут через двадцать после того перекрестка. Из граника, прямо в борт. Движок и баки разом полыхнули. Трое моих пацанов погибли на месте: Леха Самсонов, Женька Бердин, Толя Миронов.

Молот снова замолчал, проглатывая застрявший в горле ком.

— Меня же только контузило. Вот только вылезти я не смог. Люк намертво заклинило, ноги зажало. Дергался, лупил как сумасшедший. Без толку. И все это время чувствовал, как быстро нарастает жар за спиной. Сперва был только дым, а потом пришел и огонь. Я был в сознании, когда пламя добралось до меня.

В столовой повисла мертвая тишина. Маша застыла, как изваяние. Словоохотливый Михаил на этот раз угрюмо молчал. Его лицо стало жестким, а на скулах заиграли желваки.

— Я помню, как горел заживо, — глухо прохрипел Молот. — Боль такая, что крышу сносит. Нет таких слов, чтобы это описать. Тело полыхает, кожа лопается. Пытаешься орать, но огонь тут же сжигает легкие. И при этом, мать твою, ты все еще в сознании. Понимаешь, что все, это конечная. И остается только молиться, чтобы вырубило поскорее, потому что каждая секунда, как вечность. А они все тянутся и тянутся…

Маша судорожно прижала ладонь ко рту. В ее глазах блеснули слезы.

— А потом я все-таки отключился. И проснулся на зеленой полянке. Целехонький. Ни ожогов, ни шрамов. Тело двадцатилетнего пацана. Руки-ноги на месте, все работает. Травка под спиной. Небо ясное, голубое. Ветерок такой теплый обдувает. Первой мыслью было: ну все, отмучился, в рай попал. В тот самый, православный, про который бабка рассказывала. Травка зеленеет, солнышко блестит и все такое… Потом сел, огляделся и вижу, прут ко мне какие-то подозрительные типы в странной броне. И сразу понял, что нифига это не рай. В раю стволами не размахивают и волками не смотрят.

Вот тут Михаил уже не выдержал и вставил:

— Ну, это как посмотреть. Зависит от конфессии. В Вальхалле, говорят, все поголовно с оружием шастают, и это у них там в порядке вещей.

Глава 11

Молот покосился на него и криво усмехнулся.

— Может и так. Но эти ребята явно не из Вальхаллы нарисовались. Это были Сципионы. Разведгруппа Первого Легиона, восемь бойцов. За старшего у них был центурион с позывным Рыбак. Нормальный мужик, спокойный такой. Привели меня в лагерь, накормили, выдали снарягу, ну и растолковали популярно, куда это я попал.

Он задумчиво постучал пальцем по столу.

— Мир Омега, другая реальность. Меня закинуло сюда за пару секунд до смерти. Тело восстановлено, омоложено, усилено. Интегрирована Система. Теперь я Сципион. Все это звучало, как полный бред. Первые три дня я был уверен, что валяюсь в госпитале в коме, и все это мне тупо снится. А на четвертый день на наш лагерь поперла стая каких-то шестиногих тварей, закованных в хитин. Мне сунули в руки что-то среднее между мечом и топором. Я двоих зарубил. Вот тогда-то и понял, что для комы все это как-то уж слишком реалистично.

— Знакомая история, — усмехнулся я.

Молот снова посмотрел на меня. Куда внимательнее, чем раньше.

— Слушай, все хотел спросить. А ты-то как сюда загремел, Карамазов?

— Да примерно так же. Одной ногой в могиле стоял в нашем с тобой родном мире. Очнулся тут. Тело целое, снова двадцать лет.

— А от чего помирал? Если не секрет, конечно.

— Ножевое в грудь. Прямо во дворе собственного дома.

Молот удивленно приподнял бровь:

— Бытовуха?

— Типа того. Заступился за девчонку, потом спасал соседского пацана от одного отморозка. А у того нож оказался.

Молот понимающе кивнул. В его глазах мелькнуло что-то