Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

Матео тем временем выяснил, что во всем виновато арценте, бутылка которого коварно обнаружилась на столе в сторожке. И она напала на несчастного парня, буквально заставила себя выпить, сбила с ног, уложила в кровать… какой поджог? Да мимо него можно было роту солдат провести! И парад с гвардией! Ничего бы не услышал… баран!

Только вот…

Сам Атти арценте не покупал. Вывод?

Подсунули. Может, даже и подлили чего, только бы не помешался под ногами.

О чем это говорит?

Ну… они-то парню поверили, но нет никакой гарантии, что ему поверит хозяин дома. Даже наоборот. Повесят на беднягу все, что можно и что нельзя, и искать никого не будут. Маги? Да какие тут маги, в захолустье, тут и дом Штромберга-то посещали раз в три года – какие-нибудь заезжие. Обычно такие места пользуются популярностью, но… а почему – не это?

Почему сюда не ездят экскурсии?

Почему не возят студентов? Вообще… не привлекают внимания? Это нарочно? Или как?

Элисон еще раз провела руками над пожарищем. Вот не сойти ей с этого места – недобрые мысли оставляют свой след. Каждый такое о себе вспомнит, ведь бывает с вами? Идешь по улице, остановился на минуту, скажем, сигаретку прикурить, и вдруг тебя словно морозом пробирает. Холодом ледяным тянет. Это или мимо кто-то прошел с такими мыслями, что чувствительного человека аж затрясло, или даже просто – стоял кто-то на этом месте.

Бывают места, в которых даже солнечным днем холодно. И дома такие бывают. Вот тут были именно такие люди.

Да, несколько человек.

Только вот беда – Элисон как свидетеля не примут. Она же… ладно, не о том сейчас речь.

Может она найти этих людей?

Нет, вряд ли. Разве что случайно столкнутся, тогда она их сможет опознать. Так что запомнить отзвук и идти себе восвояси.

Атти?

С одной стороны, сам виноват, чего он это арценте пил? С другой… не выпил бы, точно бы до утра не дожил. Убили бы. Те, кто тут был, к сантиментам однозначно не склонны. Элисон их вообще чувствовала как змей каких-то, рассудочных и хладнокровных. Как удавы…

Гадкое чувство.

– Робин, можно тебя на минутку?

Робина было можно. И на минутку, и на подольше, и хоть на всю жизнь. Только вот как ей это скажешь?

– Что случилось, Лисси?

– Здесь были люди. Я это чувствую.

– Ты же огневик?

– Вот и пепел шепчет, – махнула рукой Элисон, которая, конечно же, считывала следы как ментальный маг. Но сознаваться в этом не собиралась.

– Сколько? – посерьезнел Робин.

– Трое. И такие… убийцы. Если бы сторож не напился, его бы убили.

– Понял. Хорошо, что ты мне это сказала. Я ему оставлю свой адрес, если что – пусть приходит. Придумаем что-нибудь. Если он не виноват.

– Ну, так-то виноват. Но лучше быть живым и виноватым, чем мертвым. И тоже, думаю, виноватым, придумали бы, как все это на него повесить.

– Я с ним поговорю. Но если это поджог – зачем?

– Не знаю. – Элисон в задумчивости грызла ноготь. Спохватилась и вытащила палец изо рта. – Извини.

– Все в порядке.

– Я думаю. Убили библиотекаршу. Украли какие-то бумаги, которые имеют отношение к Штромбергу. Сожгли поместье. Вывод?

– В украденных бумагах было что-то ценное. И в поместье можно было найти след.

– След – чего? Жилу, которую нашел Штромберг, давно прочесали, и вдоль, и поперек, мемуары сорок раз изданы… так чего людям спокойно не живется?

– Не знаю. Но это явно неспроста.

Элисон только вздохнула.

Хоть предположить бы… чего, с чего…

– Где можно поблизости найти жизнеописание Леона Штромберга?

– Так это, – подошел Атти. – Тут же неподалеку поместье его первой жены. Там, наверное, есть?

Элисон подняла брови.

– Робин, Матео? Вы не против еще покататься?

– Тео, я сейчас поговорю с рентом Менером. А ты, наверное, заводи рамбиль? Тут и ехать-то не слишком далеко?

– Нет, – качнул головой Матео. – Я против. Завтра – пожалуйста, а сегодня никаких поездок. Пока мы туда, пока оттуда, а еще там сколько задержаться придется?

Лисси подумала, и кивнула.

– Тео, ты прав.

– Знаю. Если туда ехать, то завтра, на рассвете, а то и пораньше.

– Поедем? Как вообще звали первую жену Штромберга?

– Анна Ланн.

– А я и не знала.

– Да много кто не знал. И не знает…

Элисон развела руками.

– Честно скажу, мне историю ставили автоматом, а вот специальные дисциплины я учила как следует.

Мужчины кивнули. И так понятно, Элисон бы поставили автоматом любую трепологию за ее способности к вычислениям.

– Дело житейское. Робину тоже много чего ставили просто так, за способности, да и мне. Просто я с детства много читал.

– Хоть кто-то среди нас, – вздохнула Элисон. – Завтра с утра съездим?

– Конечно.

– Все равно не понимаю, кому это надо? Кому, зачем, что здесь вообще происходит – я не вижу причины! И убивать безобидную дуру… да она бы не заметила, вынеси ее любовники половину библиотеки! Так во имя чего?!

– Разберемся, – махнул рукой Матео. – Я в тебя верю, чтобы ты – да чего-то не сообразила?

– Мне бы в себя так верить.

Матео улыбнулся.

– Ничего, я за троих справлюсь. Поехали?

– Поехали.

* * *

Пикник решили устроить в горах.

Почему нельзя доехать домой и покушать там? Потому что на свежем воздухе все намного вкуснее. Закон такой. Мироздания.

Так что устроились поудобнее, постелили скатерть, на нее выставили все, что наготовил Хью…

За еду приняться не успели. Элисон увидела старых знакомых. Замахала рукой, Матео и Робин проследили ее взгляд, и Робин невольно потянулся к корзине, в которой лежал столовый нож. Понятно, не поможет, но и ничего другого под рукой просто нет.

А кошаки есть.

Мама-кошка, внушительная в любой ситуации, и ее котенок.

Подросток, конечно, но лапка там – с человеческую ладонь. И коготки соответствующие.

– Ох-х-х-х, – высказался Матео.

Поздно.

Кошки были уже рядом, причем кошка-мама поглядывала на рыбку, а вот ее сынок смотрел на колбасу. Таким серьезным и вдумчивым взглядом.

Элисон рассмеялась, протянула кошакам то, что их заинтересовало, – и даже охнула. Котенок, слопав колбаску, решил, что можно и на ручках у девушки посидеть. Ну так, немного, минут пять.

А весит он знаете сколько?

Там не котенок, там лосенок. Взрослый и массивный!

Элисон сама не намного больше весит!

Но не спихивать же? Конечно, нет, такую красоту можно только чесать и гладить. Робин едва за Матео не схватился – так, дополнительно. Их в это время разглядывала мама-кошка. Она их обоих помнила, поняла,