Сказочник - Хэля Хармон

ладони грели мои плечи. Он то впивался в меня горячими пальцами, то ослаблял хват. Можно было немного запрокинуть голову и прижаться, утопнуть в тепле его тела. Но я старалась лишний раз до него не дотрагиваться. Хватит и моих плеч. Или они уже не-мои?

Я поняла, что боюсь даже не его. Боюсь того, что он делает со мной. Того, что вытаскивает на свет божий. Он говорил уже давно. Я дремала наяву. То спускалась с воображаемой лестницы. То закрывалась в воображаемый пузырь...

Иногда он напоминал мне выдыхать и выдыхать.

Что ж. По крайней мере, я больше не хотела ни кричать, ни плакать.

—Ну все-все, моя маленькая.— Сказочник убрал руки. Сразу стало холодно. Он легонько похлопал меня по щеке.

Я окончательно пришла в себя. А он по-прежнему стоял у меня за спиной.

Только в сером небе появилась солнечная пролле- шина. Так светло стало — где-то внутри. Я была в шаге от счастья. В шаге от смерти. В шаге от утраты земного притяжения.

Тепло за спиной переместилось — вдоль позвоночника тут же прошел холодок. Сказочник сел рядом, взял меня за талию и пересадил к себе на колени. Запахнул полы своего пальто так, что я оказалась в коконе.

Спиной к его груди. К ухающему в идеально ровном ритме звериному сердцу. Драконьему.

Он выдыхал мне в шею, и я покрывалась колкими мурашками.

— Придет время, и я дам тебе выбор, малышка. Сейчас ты к нему не готова. Ты можешь совершить не- нужную ошибку. Будут лишние жертвы... Ты ведь этого не хочешь, маленькая?

«Нет»,— хотела сказать я, но звука не получилось.

Еле-еле дернула головой. Кажется, он меня понял.

— Я должен ненадолго уехать.— Сказочник обнял меня. Я вдруг почувствовала себя голой.

— Я бы взял тебя с собой,— тихонько выдыхал он мне в самое ухо, обдавая все тем же чуть заметным ароматом сгоревших трав и карамели,— но еще рано, маленькая. Побудешь пока дома.

«Да».

Я медленно кивнула.

Может, прошло полчаса, а может, два.

Он оставил меня сидеть на диване в гостиной. Мои ноги заботливо обнимало карамельного цвета покрывало. Я провела по волнистому мягкому ворсу ладонью. Как будто погладила носик жеребенка. Почувствовала, как в уголках рта зарождается улыбка.

Раздался мягкий щелчок — Сказочник повернул ключ в замке входной двери. Уже ушел. Жаль. Он бы оценил. Решил бы, что повлиял на меня глубоко и конструктивно.

Первым делом я потянулась к прозрачному кофейному столику. Черную тонкостенную чашку, полную мятного чая, я решительно переставила, звякнув о стек-лянную поверхность. На обложке книги, спасенной из-под чашки, расползался влажный круг — отпечаток круглого горячего дна.

Это была его книга, «Иерофант». А рядом лежала моя. На нее Сказочник тактично ничего ставить не стал. «Чужая сказка», опубликованная три года назад. Плам моей наивной любви к нему.

Шумно поднялась дверь гаража. Зашуршали шины по гравию. Дважды лязгнули металлические ворота.

Теперь точно все. Я осталась здесь одна.

Зажмурилась до ломоты и открыла глаза. Картинка прояснилась.

И вообще... Лестница. Воображаемый пузырь. Тоже мне, нашел дурочку.

После смерти Олеси меня беспрерывно таскали по психотерапевтам, и треть из них владела гипнотическими техниками. Так что в этом я не была новичком.

Надо признать, его прикосновения были физически приятны, а запах его тела доставлял почти мучительное удовольствие.

И тут его гипноз был совершенно ни при чем. Не знаю, получил ли он специальное образование. Вряд ли. Но талант явно был. В средневековье таких людей нарекали колдунами.

Его выдающимся способностям я могла противо-поставить свой многолетний опыт. Опыт двенадцати-летней девочки, которая когда-то обманула дюжину компетентных специалистов. Конечно, сама бы я не справилась. Мама тогда помогла мне. Мама всегда понимала мотивы моих поступков. Она просто знала меня. Знала что-то обо мне. Но что? Может, я не была дочерью своего отца, а меня принес под дверь такой же вот дракон? Только с зелеными глазами, а не с золотыми. Я поднялась на ноги, и плед, похожий на носик жеребенка, сполз на пол. Чай пить не стала — мало ли что он туда подмешал. Мне нужна ясная голова.

Странно. Я как будто физически ощущала, как он удалялся все дальше от своих владений. И его удушаю-щее обаяние ослабевало.

С чего бы начать?

Свою комнату я успею исследовать ночью. В гостиной вряд ли что-то найдется. Надо успеть осмотреть его спальню и рабочий стол. Сидеть некогда.

Взлетев по лестнице, я через несколько мгновений повисла на круглых медных ручках дверей его спальни. Драконы головы, буквы неизвестного мне алфавита. Не ручки, а произведение искусства. Предупреждаю-щие горячие, как будто в его спальне горит огонь.

Теперь я собиралась зайти туда, где спит зверь. Или просто пялится пустым крокодильим взглядом в потолок. Плевать.

Ручка сделала холостой полукруг и спружинила в исходное положение. Дверь и не думала поддаваться. Ладно, едем дальше. Какой у меня был выбор? Даже если я уеду, с его связями и деньгами он изыщет способ уничтожить меня. Убить ли, стереть ли из информационного пространства, запереть ли в своем подвале, как собачонку. Пока эта игра ему не надоест.

Перекатывая в сознании вязкие мрачные мысли, я спустилась в гостиную и села за его рабочий стол. Ми-нимализм. Широкий плоский монитор. Провела рукой над клавиатурой буквально в миллиметре. Затем коснулась аккуратных клавиш. Дорогих даже на вид. Белых с тремя буквами на каждой. Русская раскладка, английская и еще какая-то. Иврит? Ну, конечно.

Спасет ли меня Женя и ее однокурсники в погонах? Едва ли. Я не сомневалась, что, уничтожив меня, он возьмется разрушать карьеры, а то и жизни тех, кто не-осмотрительно решит за меня заступиться.

Женька, конечно, молчать не станет. Но я уже успела узнать, как Сказочник поступает с несговорчивы-ми — как с Яковом. И с нежелательными свидетелями — как с Аллой.

Я наедине с этой проблемой.

Другое дело, если я что-то найду. Заметку из газеты, сохраненную на память. Заключение психиатра. Сувениры от жертв. В конце концов, кто знает, сколько их было? Бежать, бежать обязательно. Но не с пустыми руками.

Через полчаса я начала уставать.

Вернулась к остывшему чаю в тонкостенной чашке. К дивану и пледу. Почему я так устала? Он чем-то меня травит?

«Да нет,— отозвался голос Аллочки,— причина та же самая, что и у твоей немоты в ресторане. Ты сама себе не разрешаешь. Ты. Не. Хочешь.»

Я тяжело выдохнула.

Пожалуй, не стоило спешить. Я просто дождусь его и поеду в